Иван Ле. Хмельницкий. Книга вторая -
38 >
благодарности хочет помочь вам. Предавать ее не в ваших интересах. - Почтеннейший... простите, я не знаю, как вас звать, в своем ли вы уме? Разве можно предавать своего спасителя, да еще девушку... - А какая девушка, мой добрый молодой коллега! Она надеется на успех. Но и вы должны содействовать ей в этом... - Чем, как? - Молчите, черт побери! Вам нужно только слушать... Мать султана собирается жестоко расправиться с вами за то, что вы убили ее любовника Ахмет-бея. Эта девушка хочет помочь вам. Лишь спасти вашу честь, и только. Ведь вас охраняют строже, чем тысячи остальных невольников. - Вижу... Но... к чему эти лишние разговоры? Что я должен делать? - шепотом спросил встревоженный невольник. - То, что сделал я, ученик и друг Томмазо Кампанеллы. - Кампанеллы? - ужаснулся Богдан, хватаясь за перегородку невольничьего стойла и тряся ее. Имя гиганта мысли и духа молнией поразило все его существо, бросило в жар и пот. - Молчите, заклинаю вас! Я нашел спасение на этой мусульманской земле, приняв магометанство! Пан спудей понимает, какой может быть из атеиста, друга Кампанеллы, мусульманин... Но в этом спасение! У вас, юноша, положение куда трагичнее, вы невольник. Турчанка обещает спасти вас, но когда это будет... в будущем, туманном и неясном, как и ее девичьи мечты. А в настоящее время вас ждет позорная кастрация... - Пан советует мне принять магометанство? - спросил Богдан, предугадывая невысказанные мысли спасителя. - Да. Так настойчиво советует вам синопская девушка Фатих-хоне. Как мусульманина, я уверен, она спасет вас. Фатих-хоне говорит, что вас уже разыскивает турок-неофит, какой-то Назрулла... Тес! Запомните: вы уже давно стали магометанином! - Понятно, благодарю!.. Еще в годы моего обучения в иезуитской коллегии у меня была хорошая наставница, и тоже турчанка-невольница. Ах, Назрулла, Назрулла! Алла-гу-акбар... - Ло иллага... илаллаг!.. - закончил Джузеппе Битонто и превратился