Иван Ле. Хмельницкий. Книга вторая -
34 >
его в пенящиеся воды Босфора. Понятно, что обо всем этом девушки-гурии не говорили вслух. А тайком перешептывались друг с другом, восхищаясь тонким вкусом пресыщенной любовниками стареющей матери Османа. Забавляясь красивым невольником, Мах-Пейкер надеялась задержать увядание женской плоти, возбудить угасающую страсть развращенной женщины... Фатих-хоне вдруг почувствовала ревность. Как покарает Мах-Пейкер гяура, победившего в поединке Ахмет-бея? После разговора с одалисками матери султана девушка была уверена, что это тот самый казак, который, проявив благородство, спас многих турчанок в Синопе, в том числе и ее, Фатих-хоне. И теперь это ставилось ей в вину, как преступное общение с неверным. Казаку же, спасшему несколько десятков мусульманок от страшного бесчестия и позора, угрожает не только надругательство, но и ужасная смерть. А ведь он ей, юной мусульманке, первой подал одежду, по восточному обычаю отведя взгляд от ее обнаженного девичьего тела... Этот молодой, с черными усами и орлиным носом казак прекрасно говорил по-турецки! О нем рассказывал в Синопе правоверный Назрулла, искавший лучшего, чем у мусульман, счастья для себя и своей семьи. Казак, джигит и... убийца ее прославленного жениха!.. Она испуганно оглянулась на своих подруг из гарема. - Наверно, это злые языки наговаривают на мать султана, - сказала она, выходя вместе с другими за ворота каменного дувала. - Старуха Юзари-опа собственными ушами слышала, как Мах-Пейкер говорила: "Синопского героя и убийцу нашего лучшего слуги Ахмет-бея я сама буду судить. Кровь за кровь, гласит святая мудрость..." - шепотом промолвила молодая ключница из покоев грозной Мах-Пейкер, озираясь. И добавила: - Но при этом мать султана велела разузнать у чауша, действительно ли этот казак так молод и красив, как описывал его крымский хан Мухамед Гирей... "Это он! - окончательно убедилась Фатих-хоне. - Синопский герой казак..." Да, в синопском бою он вел себя как герой. Он единственный среди