Иван Ле. Хмельницкий. Книга вторая -
33 >
монастыря. Но мать под наблюдением верных одалисок готовила для него Фатих-хоне. - Гордись, ты должна стать матерью правоверного наследника тропа государства, благословленного самим аллахом! Не век же султан будет очарован красотой Доминики-хоне... Ты будешь третьей женой султана, заменишь бесплодную Баюн-хоне и Доминику. Этим очистишься от скверны, брошенной на твое тело правоверной мусульманки глазами неверного в Синопе, - однажды сказала ей заботливая мать Османа, прозванная среди одалисок божественным лицом луны - Мах-Пейкер. Ко всему можно привыкнуть. Не так уж сладко жилось Фатих-хоне и в Синопе, будучи с детства обрученной с незнакомым, хотя и прославленным беем. Хотя в этом большом и шумном дворце султана она чувствовала себя свободнее других, после смерти ее первого жениха Ахмет-бея, к которому была не безразлична султанша, девушку считали чуть ли не вдовой. Именно ей, созревшей красавице Синопа, вместо наказания за "надругательство" казаков суждено было стать третьей женой молодого мужественного Османа, который увлекался беспрерывными войнами. Пожилая султанша-мать хорошо знала порывы молодости, знала, что нужно первому после аллаха правоверному. Сын мог полностью положиться на многолетний и богатый опыт своей матери. Девушки - гурии гарема султанши - не все знали, что творилось в доме их грозной госпожи. Но вот они прослышали о том, что во дворец Мах-Пейкер доставили с молдавского поля сражения молодого, очень красивого казака-гяура. Мать султана до сих пор еще любила сама разбирать самые сложные дела и жестоко расправляться с гяурами - валахами, албанцами, чехами, украинцами, русскими. Особенно ее интересовали молодые красивые пленники. И тем более - бесстрашные казаки. Красивые юные невольники подвергались пыткам в тайных покоях султанши... Из этих покоев ночью, при лунном свете выносили осчастливленного любовника-гяура в мешке и бросали