Классика

22 >

затягивается на шее моего сына.
   - Не следует так убиваться, Матрена. Сама же говоришь, разбитной казак.
Удастся ли тебе выкупить его  из  неволи  даже  при  помощи  Сагайдачного?
Напрасные хлопоты.  Монахи  говорят,  что  после  Терехтемирова  Конашевич
должен направиться в Белую Церковь, чтобы подготовить к  зиме  всенародные
проводы  константинопольского  патриарха  с  причтом.  Попутно,   говорят,
посвящает священников в епископы. Может, и нам поторопиться в Белую?  Ведь
только там и можно найти его. Разве я могу оставить тебя в такой  беде?  У
Конашевича столько забот, что  ему  не  до  мирских  дел...  Ну,  я  пойду
готовить лошадей.
   Заметил ли он, с какой благодарностью  посмотрела  на  него  вдова?  За
время  долгого  странствования  Хмельницкая   потеряла   веру   в   людей,
"истомилась душой", как сама определила свое состояние. Поэтому нет ничего
удивительного в том, что встречу со старым другом  молодости  она  считала
спасением, предначертанным ей самой судьбой. Что бы она делала  без  него,
почувствовав, как рушатся все ее надежды на спасение сына?
   Не часто приходилось ей бывать в Киеве.  Еще  будучи  девушкой,  говела
вместе с матерью в церкви Ближних пещер в Лавре.  Спускалась  с  печерских
холмов в подольские торговые ряды.  Сейчас  Киев  разросся,  сюда  наехало
много купцов из королевской Польши, процветает униатство...
   Все направлено  на  то,  чтобы  закабалить  украинский  народ,  сначала
сделать униатами, а затем крепостными польской шляхты. Но кто  добровольно
согласится променять человеческую свободу на латинский крест? Мечом  людей
не окрестишь, католиков мечи тоже рубят.
   Хмельницкая совсем выбилась из сил. Днем  жара,  коней  оводы  заедают.
Ночевать приходилось в подворьях монастырей. Шляхтичи превратили монастыри
в костелы, а священников сделали ксендзами. Что делать православным людям?
Женщин и  детей  в  казаков  не  превратишь.  А  может  быть,  Сагайдачный
действительно  творит  большое,  святое  дело,  самозабвенно   поддерживая

Следующая

22 >