Иван Ле. Хмельницкий. Книга вторая -
17 >
чтобы развеять ее печаль? - Что пани хочет от меня? Ведь я и сама в неутешном горе... - почти с упреком сказала вдова гетмана, обращаясь к Хмельницкой. - Не совета и не утешения. Слыхала я, что вельможная пани собирается выкупить из басурманского плена своего сына и племянника. Мой сын, защищая их светлость, попал вместе с ними в плен... - Пани есть... - Хмельницкая, уважаемая вельможная пани, жена чигиринского подстаросты, который вместе со своим любимым паном гетманом сложил голову... - Хорошо, хорошо, пани подстаростиха, - поторопилась прервать ее Жолкевская. - Мы поручим своим послам, напомним. Софья, дочь наша, жена чигиринского старосты, выслушает вас, пани Хмельницкая. - И ушла, привычно протянув руку просительнице для поцелуя. Страдальческий голос и дрожащая рука вдовы гетмана вселили в душу Хмельницкой надежду и заставили поверить ее словам. Ведь она тоже женщина, тоже жена погибшего, страдает, как и все смертные. Матрена во всем следовала придворному этикету. Даже поцеловала руку госпоже, как это делают посполитые. Но сердцем почувствовала, что ни этой пожилой, осунувшейся от горя женщине, ни ее дочери сейчас не до нее. Гетманша пообещала, но тут же отослала ее к своей дочери, словно хотела поскорее избавиться от просительницы. А поможет ли дочь покойного вдове Хмельницкой? Здесь чеканят золото, чтобы прежде всего выкупить мертвого и сгнившего уже в земле гетмана! За мертвого - сотни тысяч злотых! Им дороже мертвый гетман, чем живой воин - ее сын... А чем она сама может помочь своему Богдану?.. Михайло был всего лишь подстароста, сотник. Когда не стало самого, забыли и о его заслугах. Оглянулась, когда за вдовой гетмана, сопровождаемой дочерью, закрылась дубовая дверь, словно спрятав их в тайник. Одиноко стояла Хмельницкая в покоях, где веяло холодом траура и скорби. Горничная не знала, что делать ей с просительницей. Внимательно слушала она разговор вдовы чигиринского