Иван Ле. Хмельницкий. Книга третья -
98 >
- Их было две на заре моей молодости... - Даже две! Две женские судьбы коснулись крыльями в стремительном взлете юности... А Рахиб-хоне такая же несчастная, как и Анна-Алоиза, встретившаяся на моем тернистом пути. Иезуиты отняли у нее женское счастье и материнскую радость... А что я могу сказать о своей Василине из Подгорца? Разыскал я ее, свою первую и юношескую любовь. Она теперь пожилая вдова, долго не могла узнать меня, а может, из предосторожности просто боялась признаться. От меня родила, говорит, сына Николая, но уже будучи замужем за другим. Родители поторопились, чтобы не осталась с байстрюком в девках! А жаль, что она не осталась в девках!.. "Николай стал теперь казаком", - сказала она. Вот и ищу, как вчерашнюю мечту. Николай Подгорский... - Рахиб-хоне и не обещала мне сына, будучи четвертой у моего баши. Только... Не стоит об этом... - Да, Богдан, не стоит. Поговорим об этом в другой раз. Тебе пора. Каменецкие шляхтичи, наверное, уже послали своих джур к коронному гетману с сообщением о твоем пребывании здесь. - Ты прав. Я рад, что мы с тобой начали этот большой разговор! А Рахиб-хоне, или скорее уж Ганна, или твоя Василина - это только сердечные занозы. - Но эти занозы все-таки глубоко вонзились в наши сердца, - засмеялся Кривонос. - На всю жизнь! - Это тоже роднит нас с тобой. Николая Подгорского я поищу у нас. Лучше бы тебе самому приехать к нам! Где такому быть, как не среди запорожцев! А наш разговор мы еще продолжим. Лукарис, Кампанелла, Рембрандт! Есть о ком вспомнить и нам!.. Может быть, заглянешь хоть на несколько дней ко мне в Субботов. Ни бог, ни сатана не узнает! Твой след своими ногами затопчу, не позволю шляхтичам выполнить их людоедский приговор. - Люди уже готовы к восстанию. Нельзя их оставлять одних, погибнут. Об этом и ты не забывай. Но знай, что мы на Подольщине готовы в ближайшую весну вспахать и посеять зерна свободы! Однако подождем приднепровцев!..