Иван Ле. Хмельницкий. Книга третья -
97 >
майским утром!.. - Умер солнечным утром! - как молитву, повторил Богдан за Кривоносом. - Трагической была его судьба. Но итальянский, испанский да и французский народы старались облегчить ее. Простые люди похитили Кампанеллу, переправили во Францию уже совсем немощного, но прославившегося на весь мир! Народ явился стоголосым глашатаем его славы и оказал большую услугу истории и науке, сохранив его сочинения! - мечтательно произнес Кривонос, словно читал по писаному. - Кампанелла! - вздохнул Богдан. - "Город солнца", пророческая фантазия мечтателя о том, как сделать людей равными, как лучше использовать материальные блага, добытые коллективным трудом! Это гигант мысли, да жаль, что он был одинок! - Нет! На земле много хороших людей, Богдан. Кампанелла тоже не был одиноким в своей борьбе за равенство людей. Слыхал ли ты о Рембрандте? Об этом простом голландском маляре, ставшем великим художником! Наверно, слыхал? - Только то, что успел мне рассказать о нем наш хитромудрый Юрко Вовгур. Хотелось бы, чтобы и ты подробнее поведал мне о нем. Мне известно, что он освободил тебя из неволи, как меня святитель Лукарис! А что мы, собственно, знаем еще? Только то, что мир велик, а знания держат паны под замком, как скряги золото. Сами едут учиться в западные страны. На лазурных берегах постигают науку. А как тянутся к знаниям простые люди! Но что мы можем знать... Беседа затянулась до ночи. Порой они говорили с таким пылом, словно призывали друг друга к борьбе, то начинали вспоминать роскошные зеленые луга на побережье Днепра и даже девушек. Один вздыхал, завидуя женатому Богдану, второй утешал как мог. - Не утешай, Богдан. Вспоминаем мы об этом скорее как о своей юности, далекой теперь молодости. Которая из них была для тебя первой Евой? Изменившая тебе послушница монастырская, прельстившаяся богатством и султанской славой, или настоящая турчанка...