Иван Ле. Хмельницкий. Книга третья -
93 >
кряжистого казака. - Не все, но наберется... - многозначительно ответил Трофим. Богдан посмотрел на Трофима, потом на столпившихся в корчме. - Мне все они кажутся Трофимами, - тихо произнес Богдан. - Все мы и есть Трофимы своей родной земли! - засмеялся Максим, держа руку на плече Богдана. И они снова обняли друг друга. - Ну, здравствуй, брат Кривонос! Как тяжело было нам жить в разлуке... - Что правда, то правда, тяжело. Но не вижу ничего утешительного и в будущем. Ведь я... банитованный! Смертник на языке панов шляхтичей, не то что ты, брат... - Скажи, обласканный королем. Но той же самой шляхтой... - Банитованный, знаю! Нашего Богдана знает каждый сущий на Украине! Это хорошо, Богдан. Слыхал я, что и мать свою навещаешь, завел семью, хозяйство. Все это очень хорошо. Но дадут ли паны спокойно жить?.. Что я им, проклятым, учинил теперь худого, отбив вместе с людьми нашествие людоловов? А они рыскают, ищут! Вишь, тебя вот послали... - Послали, но я сказал им... - Знаю, ты поступил благородно. Сказал им, что Максима ловить не будешь и другим не позволишь... А коронный гетман, говорят, наставлял посоветовать мне, чтобы убирался вон со своей родной земли. Слыхал, Богдась, слыхал и знаю все. Но теперь уже не уйду! С какими трудностями пробивался я в родные края!.. - Теперь уже не уйдешь, брат, не пущу! Народ вот этот не пустит... А я буду хлопотать за тебя, шею не разгибать в поклонах... - Не поможет. Да и не нужно кланяться им. Лишь бы была твоя искренняя дружба. Она мне больше всего нужна, это и есть моя воля! А люди... Вот видишь, какие они! - А вы помните ли меня? - крикнул какой-то казак. - В Белой Церкви я привозил сено к деду Митрофану. Вы тогда говорили мне: казаком растешь, Федор. - Вот и вырос! - улыбнулся Богдан. - Точно на дрожжах! Да наши люди всюду растут. Растем, лишь бы вы, старшины, не чуждались нас, простых людей. Сидевшие за столом дружным хохотом поддержали Федора. Какими