Иван Ле. Хмельницкий. Книга третья -
78 >
шляхтичей из свиты короля, оставшихся после его отъезда: казначея Лещинского, настойчиво добивавшегося должности подканцлера и не успевшего завершить свои дела; Сапеги, вечно озабоченного сепаратистскими притязаниями литовцев, и приготовившегося уезжать Еремия Вишневецкого. Но они, особенно лубенский магнат Еремия Вишневецкий, не подняли настроения Потоцкому. Был ли Вишневецкий рад приезду утомленного дальней степной дорогой польного гетмана, неизвестно. Особой симпатии к нему он никогда не питал, такому же высокомерному, как и сам, постоянному его конкуренту в борьбе за первое место среди шляхты. - Как хорошо, что пан польный еще застал меня здесь, - первым заговорил Вишневецкий. - И у меня теперь есть возможность... Но Потоцкий махнул рукой: - Прошу извинить меня, пан Еремия, я еще никогда так не уставал в дороге, как в этот раз. На Лубенщине... Там искали мы и вашу милость. И подумали, не ретировался ли пан Еремия подальше от взбунтовавшихся лубенских хлопов, оказавшись здесь под защитой чудесной крепости пана Станислава. - Узнаю очерствевшего от побед пана Николая Потоцкого. Ослепленный кровавыми победами на Украине, пан польный гетман позволяет себе унизить достоинство шляхтича, даже воеводы, такого же гостя, как и он, его милости пана коронного гетмана... Вишневецкий гордо отошел в сторону, сдерживая возмущение. Опомнился Потоцкий, хотя и с опозданием. Ведь и после заседания сейма польской шляхте приходится заниматься государственными делами и договариваться об участии в надоевшей двадцатилетней войне иезуитской коалиции. Именно Еремии Вишневецкому пришлось ехать с новым пополнением польских и казачьих войск в Вену, в ставку цесаря. Вишневецкий любил даже в домашней обстановке одеваться как казацкий старшина. В такой одежде он ездил и в Вену: в легком, светлом шелковом жупане, перетянутом красным кушаком, в коричневых бархатных шароварах и сафьяновых сапогах с медными подковками и серебряными шпорами. Сейчас он