Иван Ле. Хмельницкий. Книга третья -
64 >
- Вроде и не заезжал ты к нам, Яким. А помнишь, как прежде мы с тобой не любили разлучаться? - печально покачав головой, сказала Ганна. - Тогда нас было только двое, Ганнуся. А теперь ты... сама стала матерью! - Таких, как были мы тогда, тоже только двое, Яким... Смотрела на одетого в казацкую форму брата и любовалась им. Он был в синем шелковом жупане, подпоясанном красным кушаком. Яким не жалел денег на одежду. На боку у него висела турецкая сабля, подаренная старым полковником Ганнусей, за кушаком торчали рожки с табаком и порохом. Да и чуприна у него, как и у Богдана, по-шляхетски подстриженная... - Когда еще заедешь? Не так уж много у меня братьев, Яким... - то ли с грустью, то ли с упреком произнесла. - Скучаешь? - Только ли от скуки болит душа? Да и есть кому меня развлечь! Один Тимоша так поразвлекает за день, что не дождешься, когда в постель ляжешь. А кроме него есть еще и дочки. Старшая совсем взрослая стала, уже на выданье, как говорит пани Мелашка. - Про Богдана спрашиваю. Не осуждай и не гневайся на него. Словно в трясину попал казак. Не любят его вельможные паны, да и он не каждому в ноги кланяется. - Не любят, а все-таки терпят. Сам король отметил его, коронный гетман интересуется Богданом, - не удержалась, чтобы не похвастаться своим мужем. - Ну, будь здорова, сестрица, спокойной ночи, пани Мелашка! При случае передам Мартынку, чтобы навестил свою матушку... Погодите-ка. Чуть было не забыл. Карпо, пропащая душа, нашелся! Он вместе с донскими казаками отбил Назруллу у турецкого посольства. До самой Молдавии следом шли за ними. - Все-таки отбили! - радостно воскликнула пани Мелашка. - Удивляюсь я Богдану: зачем он якшается с этим голомозым? - Да бог с тобой, Яким! Назрулла принял христианство и, говорят, крест святой носит на шее. Не каждый из наших православных так верует... - защищала Ганна Назруллу. Сомко лишь рукой махнул. И уже возле коня, беря поводья у джуры, сказал