Классика

63 >

возмужавший и умудренный жизненным опытом Богдан стоял, глубоко  переживая
позор казаков, но веря в великую  силу  своего  народа.  Он  понимал,  что
вместе с пером ускользал от него почетный титул генерального  писаря.  Как
воспримет это мать?..
   Он даже не заметил, как подошел к нему полковник Станислав Потоцкий.
   - Чудесно, пан Хмельницкий! Прямо как в Римском сенате... - пожимал  он
похолодевшую руку Богдана, словно собирался оживить ее, подбодрить  и  его
самого.
   - Я очень умилен, уважаемый пан Станислав, что именно  в  такую  минуту
унижения вы дружески протянули мне руку. Сердечно тронут! А не  знаете  ли
вы, милостивый пан Станислав, что-нибудь о нашем общем друге юности?
   - О пане Станиславе Хмелевском?.. Вот так же, как и вы, хандрит наш пан
Станислав. Служит старшиной в гусарском полку Станислава Конецпольского  в
Кракове. Пан Богдан, очевидно, помнит прекрасное изречение Пьера Кардинала
о поповском "племени", кажется, из латинской сатирической классики...
   - Пресвятая матерь, да разве при таких заботах удержится  что-нибудь  в
голове... Не так ли, как там у него: "Поповское племя грешит дни  и  ночи.
Только остаток суток они - чудесные люди!.."
   - Вашей памяти можно позавидовать! Действительно, вот так  растрачивает
время и наш Стась: весь день занят с гусарами, а всю ночь, точно  клещ  на
теле,  изматывает  его  гетманская  служба.  Только   остаток   суток   он
свободен...
   - Полковник?
   - Королевским указом не присвоили ему этого  воинского  звания.  Но  по
милости пана краковского каштеляна исполняет  эти  функции...  Прекрасного
служаку нашел себе пан, завидно смелый и... оригинальный  казак.  Я  помню
наше с ним первое знакомство.
   - Растут люди, мой добрый пан Станислав, - со вздохом произнес Богдан.



22

   Ганна провожала до ворот сотника Якима Сомко не как гостя, а как брата.
Мороз на дворе ослабел, в воздухе летали мелкие  снежинки.  Густые  облака
затянули небо, приближая наступление зимних сумерек.

Следующая

63 >