Иван Ле. Хмельницкий. Книга третья -
61 >
Посполитой, попросили пощады у ясновельможного цельного гетмана. Наших старшин Павлюка, Томиленко и других, которые довели нас до такого позора и всего злого, мы передаем в руки победителя - пана польного гетмана. Что касается Скидана, возглавлявшего бунт, который удрал, обязуемся сообща найти его и доставить ясновельможному пану гетману. А в отношении старшого над нашим войском, которого мы испокон веков избирали сами, ясновельможный, в наказание нас, запретил избирать в дальнейшем до справедливого решения этого дела королем и правительством Речи Посполитой. Мы присягаем верно подчиняться поставленному над нами ныне переяславскому полковнику пану Илляшу Караимовичу, который остался верным Короне и указам милостивого короля и правительства Речи Посполитой. А чтобы вымолить милосердие короля, мы посылаем избранных от нас послов в Варшаву, к пресветлому Сенату всей Речи Посполитой, а также к великому гетману ясновельможному пану Станиславу Конецпольскому. Что же касается Запорожья, челнов и количества вооруженной охраны, обязуемся всегда быть готовыми, как войска Короны, к походу под водительством его гетманов, как только получим приказ: то ли сжечь наши челны, то ли вывести из Запорожья чернь, если ее окажется больше, чем необходимо для охраны. В деле реестров, запутанном теперь, после разгрома казачества, полагаемся на милосердие и волю короля, всей Речи Посполитой и панов гетманов. Какой порядок установит из милосердия король, такой мы и примем и будем придерживаться его в полной преданности Речи Посполитой на вечные времена. И в этом клянемся, вознося руки к небу..." Генеральный писарь снова посмотрел на Адама Киселя. Тот даже вздрогнул и порывисто поднял обе руки вверх. Некоторые старшины последовали примеру Киселя. Другие подымали руки медленно, искоса поглядывая на своих соседей. И когда побежденные подняли руки над головами, Богдан дочитал, повысив голос до предела, выражая этим верноподданность: