Иван Ле. Хмельницкий. Книга третья -
54 >
отдохнувшего коня, перекинув за спину пороховницу. Широкоплечий и статный Богдан в упор смотрел на сотника, словно наслаждался его смущением. А сотник, как шкодливый кот, с нетерпением ждал, когда писарь наконец подстегнет плетеной нагайкой вышколенного коня. - А полковые клейноды, пан сотник, благоразумнее было бы без промедления отправить в Чигирин. Полк продвигается домой и может... Не отправился бы по глупости или по растерянности на Запорожье!.. Конь Богдана настороженно прядал ушами, словно тоже прислушивался к наставлениям своего хозяина. А когда Хмельницкий, закончив разговор, слегка потянул за поводья, он галопом пронесся по улице мимо сотника. Простит ли Богдану сотник поучительный тон и такое неуважение? Возможно, Пешта и ответил что-то Богдану, но тот уже не слышал. Он хорошо понимал, что творится в душе сотника. Проскакав по улице, Богдан выехал на мост и повернул на крутое взгорье. На побережье Днепра встречались по одному и группами конные и чаще всего пешие казаки. Очевидно, готовились к походу в заднепровские степи, а может быть, прискакав с прибрежных застав, прогревают лошадей и разминают свои онемевшие ноги. Чьи казаки, каких полков, реестровики или свободные? Вероятно, и настроения у них не такие, как у сотника Пешты. Но Богдан вдруг почувствовал, что сейчас его это меньше всего интересует. Не о войне он думает, а о том, как бы отвратить ее. Вспомнил разговор при прощании с Григорием и его казаками. Григорий с болью в душе рассказал ему о том, что узнал от казаков, сотников, ирклеевцев: - Нет порядка, жалуются казаки. Какой-то разброд пошел среди казачества. Уже и Днепр сковало льдом, а Кизима и не думает идти на помощь Скидану. Только донские казаки да русские добровольцы с Курщины отражают набеги лащовских головорезов. На берегах Днепра и сейчас было оживленно. Беглецы с правого берега, кто на чем мог и как мог, переправлялись на этот до сих пор, казалось бы,