Иван Ле. Хмельницкий. Книга третья -
5 >
старшин. Прежде всего мы должны объединить вооруженные казачьи силы. Но и о землепашцах в хуторах и селах не надо забывать. Пора дать бедной, многострадальной земле настоящего хозяина! Так и передайте: слишком много хозяев развелось на украинской земле!.. - Реестровцам тоже передать? - осмелился спросить подхорунжий сотни. - А почему бы и нет? Передайте и реестровцам. Я имею в виду украинский народ, живущий как в селах, так и... в городах! Не все же и реестровые казаки перестали быть детьми своего края. Подхорунжий пугливо озирался, боясь, как бы не услышал кто-нибудь этих загадочных слов войскового писаря. Они звучали как притча, произнесенная с амвона священником чигиринской церкви!.. В день отъезда, уже будучи в полном снаряжении, Богдан встретился с донскими казаками, тоже приглашенными на всепольский сейм. И они прослышали о том, что, по совету коронного гетмана, на сейме будет решаться вопрос о войне с Турцией. Донские казаки собирались поддержать предложение гетмана. - Назрулла, друзья мои, - завел Хмельницкий с донцами разговор о своем побратиме, - дороже мне родного брата! Такой пригодился бы и на Дону, да и в Московии... Душа болит за него, моего побратима. Каким прекрасным казацким сотником был. И море знает, и оружием хорошо владеет. Он жизнь свою готов отдать за правду, мстя кровожадным султанским янычарам, которые замучили его жену и умертвили детей. Все это учел посол султана. Донские казаки дружески улыбались Богдану, пожимая ему руку. По привычке степняков оглядывались по сторонам, по-казацки же ничего не ответили полковнику-писарю. - А сам-то турок... как бишь его... Назрулла, что ль?.. мог ведь и заартачиться. - Не заартачился же, потому что крепко закован в цепи! Назрулла наш человек, казак. Из турецкой неволи меня освободил, рискуя жизнью. А теперь его самого... Вон Скидана уже и отпустил пан староста. То ли счастье казака, то ли тут какая-нибудь ловушка...