Иван Ле. Хмельницкий. Книга третья -
48 >
узнав старшину. - А это вот... - указал он на Богдана. И запнулся, взмахнув рукой; мод, пускай сам о себе скажет. Богдан удивился, что Григорий неосмотрительно и открыто отвечает казакам. Он злился на этого казака, отсиживающегося в теплой хате. За Днепром земля горит, идет бой не на жизнь, а на смерть, льется людская кровь, а он отсиживается в Ирклееве. Караулит кого-нибудь или... шпионит? Никого не пускает в хату... - Может, и чинш платишь за нее, казаче, что так усердно спроваживаешь других к своим полкам? Боишься, что стеснят, что ли?.. Властный голос говорившего показался старшине знакомым. Он подошел ближе, присмотрелся. - Не генеральный ли писарь королевских реестровых казаков пан Хмельницкий говорит со мной? - спросил уже другим тоном оживившийся старшина, надевая жупан и присматриваясь в сумерках к людям. На язвительный вопрос не ответил, словно и не слыхал его. Богдан посмотрел на чигиринских казаков и Григория. - Счастливый человек и в темноте, как турок, видит. А я вот до сих пор не могу узнать тебя. На самом же деле Богдан сразу узнал этот голос, но не хотел признаваться. Наконец Богдан соскочил с коня, подошел к старшине. - Тьфу ты, побей его божья сила! Не Сидор Пешта ли, когда-то сноровистый гонец полкового есаула? Так и есть - он... - Он, он, пан генеральный писарь. Когда-то гонец, а теперь... Застигла и нас эта военная буря. - Застигла она не одного старшину. Куда же путь держим, пан казак? Может быть, вместе поедем, коли к пану гетману... - Богдан даже сам удивился такому повороту в разговоре с этим ненадежным старшиной. - Стыдно даже признаться, но так случилось. Целый полк донских казаков с несколькими запорожскими сотнями нагнали только вчера. Вчера же и переправились они по свежему льду через Днепр на помощь Гуне. А мы с полком... - Заблудились, что ли? Кто же командует казацкими сотнями, не слышал