Иван Ле. Хмельницкий. Книга третья -
47 >
издавна селились казаки. Оно славилось целебной родниковой водой, которая даже зимой слезилась из расщелин круч. Вода вокруг источника намерзла в виде гриба, но продолжала течь. Богдан с казаками вечером въехали по крутому прибрежному взгорью в Ирклеев. Нечай успел переговорить с кем-то из чигиринских казаков и пошел искать место для ночлега на околице села, подальше от проезжей дороги. Минуя забытый воинами Ирклеев, сотник спрашивал лишь, где можно напоить лошадей. А сам внимательно присматривался к тому, что творится в селении, остерегаясь расспрашивать людей. - Коль казаки ищут только место, где можно напоить копей, так пусть едут прямо вон к тому роднику, что под кручей за дорогой... - советовала казачка из крайней хаты. Если такая ватага ввалится в хату, то и печь разнесет, хоть сама со двора беги. А у нее уже есть... - Видишь ли, хозяюшка, лошадям после такой езды сначала остыть надо. Хотя бы в какой-нибудь плохонький сарайчик поставить их, - уговаривал Нечай. Женщина плотнее запахнула кожух, поглядывала на свою хату, словно искала помощи. - Такой сарай есть за оврагом на этой же улице... у кузнеца... А в нашем Ирклееве вот уже несколько дней стоят на постое казаки Кизимы. Коли у кузнеца нет постояльцев, то там вы и сможете поставить своих лошадей... А у нас... - смущенно говорила женщина, кутаясь в кожушок. - У нас остановился старшина, - наконец призналась она. - Не разрешает другим? - с сердцем спросил Богдан, загораясь гневом. Ведь на той стороне Днепра начался уже бой. Женщина ничего не ответила, только пожала плечами и оглянулась на свою хату. Вдруг скрипнула дверь и на улицу вышел рослый казак, на ходу надевая шапку. На плечи у него был наброшен жупан - ведь на дворе холодно. Он строго, как атаман, спросил: - Эй, чьи воины? Почему не со своим полком? - Свой полк слишком далеко, пан старшина. Чигиринцы мы, с правого берега прорвались через реку за помощью к Кизиме, - признался Григорий,