Классика

46 >

покоренных пеших казаков атамана Дмитрия Гуни, стал  гоняться  за  ними  в
прибрежных буераках. Лащ устремлялся на стоны раненых, добивая несчастных,
даже и своих. И,  увлекшись,  только  на  околице  села  Боровицы  наконец
опомнился, увидел, что потерял половину своей конницы, а казаки все еще не
сдавались. Они дрались с необыкновенным упорством:  если  ломалась  сабля,
шли в бой с рогатиной, бросались врукопашную, загрызали врага зубами!
   В пылу боя Лащ наскочил на тяжело раненного, но еще живого  безоружного
казака.  Вместо  левой  руки  у   него   торчал   окровавленный   обрубок.
Перекошенное от боли лицо, широко раскрытые, налитые кровью глаза, но  он,
наверное не понимая, что уже не воин, еще оказывал  сопротивление  гусару.
Поручик уже замахнулся саблей, чтобы снести  голову  раненому  казаку.  Но
вдруг услышал:
   - Рубите, проклятые... Вон из-за Днепра уже вышли левобережцы!
   Эта угроза подействовала на поручика как удар.  Рука  его  дрогнула.  А
казак одной здоровой рукой внезапно стащил с коня гусара,  сопровождавшего
Лаща, озверело впился зубами ему в горло.
   Только тогда Лащ опустил занесенную саблю, зарубив вместе с  казаком  и
гусара. Оба даже не шелохнулись. Но слова зарубленного казака  встревожили
Лаща. Его отряд действительно таял с каждой минутой.
   Лащ тоже в этом бою получил несколько  царапин  саблей.  А  со  стороны
Днепра в самом деле уже доносился  угрожающий  топот  свежей  конницы.  Из
донесений разведки поручик знал, что река была уже скована льдом.  Неужели
запорожцы с донцами переправились по еще тонкому льду через Днепр?..
   Из  прибрежного  кустарника  уже  доносился  шум  наступающих   донских
казаков.



17

   Только на четвертый день пути Богдан со  своими  казаками  и  старшиной
Григорием Нечаем, усталые, перемерзшие и голодные, добрались до  Ирклеева.
В этом местечке, раскинувшемся  по  ложбинам  и  небольшим  оврагам  вдоль
пахнущей плесенью реки, очевидно  поэтому  и  названной  турками  Арклием,

Следующая

46 >