Классика

43 >

   - Коли ты не поп, Адам Кисель, то и рабом божиим нечего  тебе  называть
меня. Ты сам, пан  Адам,  стал  рабом,  лакеем  у  панов  Потоцких...  Ой,
сумасш...
   И засвистела снова нагайка Караимовича, опускаясь на голову казака.  Он
не договорил, захлебнувшись кровью, брызнувшей из рассеченной губы.
   Палачи понимали, что во время такого допроса казаку трудно было  что-то
скрыть, запутать. К тому же тут находился и казацкий старшина Иван Ганджа,
которого предусмотрительно прихватил с собой полковник  Караимович,  когда
бежал из Переяслава. Ганджу допрашивали иначе,  без  нагайки,  рассчитывая
прельстить его обещаниями, как лису приманками.
   - Поставим командовать сотней, а то и полком, если пан молдаванин будет
вести себя разумно. Ведь в Молдавии вы такую услугу оказали панам Потоцким
и Вишневецкому.
   - Разве не сделаешь, если  видишь,  что  надо...  -  невнятно  произнес
Ганджа.
   - Благоразумно поступает пан старшина, - поспешил вмешаться в  разговор
Адам Кисель. Нечеловеческий крик истязуемого  казака,  которого  полковник
Караимович повел куда-то в кусты, мешал сосредоточиться. - Если и на сотню
назначат, благое дело служить королю!..



16

   Только на рассвете утихли душераздирающие  вопли  пытаемого  казака.  И
вдруг  из  лесистых  буераков  за  Корсунем  донеслось  эхо  войны.   Небо
посветлело от пожарищ, которые неожиданно вспыхнули на луговых просторах у
Днепра.
   - Кумейки горят! - с нескрываемым ужасом воскликнул Адам  Кисель.  -  И
как раз на Николин день филипповки! Не связывают ли казаки это с именем их
противника Николая Потоцкого?..
   Волнения прошедшей ночи теперь казались ничтожными в сравнении  с  тем,
что творилось в окружающих лесных дебрях.  Пылающее  украинское  село  еще
больше разжигало ненависть и свирепость шляхтичей. Польный гетман приказал
разгромить казаков в Кумейках. Он хотел бы в огне пылающих хат сжечь  весь
казацкий род. Зарево высоко поднялось  вверх,  осветив  казачьи  отряды  и
суетящихся поджигателей.

Следующая

43 >