Иван Ле. Хмельницкий. Книга третья -
36 >
Евангелии Страшный суд! Охваченный волнением и тревогой, Богдан решил встретиться с этими блудливыми священниками. Как переменились люди! Что же ему делать? Оставить в Киеве писарей с несколькими полковниками реестровых казаков? Пускай убивают время на составление противных казацких "граматок". Кому они теперь нужны? Разве что, действительно, как граматки для поминок!.. Надо пробиваться к своим людям, а может быть... в Субботов, к семье, переждать, покуда утихнет это злосчастное смятение. Судя по доходившим слухам об ожесточенных кровавых боях, разгоревшихся у Кумейковских озер, Хмельницкий убеждался в том, что украинскому народу придется еще испить; горькую чашу страданий. Где же найти мудрых людей, с кем посоветоваться? Духовные отцы Иов Борецкий, Лукарис... Даже бросило в дрожь от неожиданной этой мысли. Еще в Варшаве, на приеме у коронного гетмана, он узнал от турецкого посла об ужасной судьбе Лукариса - борца в патриаршей митре за всенародную правду. Жестокие турецкие палачи отправили его на галеры. Разве может он, глубокий старик, выдержать такое?.. И все же Богдан решил встретиться в Киеве с православными первосвященниками. Но после разговора с ними еще большая тревога охватила его душу, и без этого отягощенную собственными заботами. А ведь надо действовать, с чего-то начинать, наконец, найти опору на своей родной земле! На прибрежные хутора и села, на их жителей грозными волнами надвигается кровавый потоп. Его несут на остриях своих сабель гусары и жолнеры, обманным путем заполученные у короля хитрым, как лиса, Потоцким. Он тайком сосредоточивает свои силы, чтобы напасть на казаков. Ведь в каждом своем донесении в Варшаву польный гетман сетует на бунтарскую непослушность, умалчивая об истинных своих намерениях "проучить" украинский народ! - Вам, как генеральному писарю, назначенному самим королем, следовало бы встретиться с Потоцким и уговорить его... - советовали киевские