Иван Ле. Хмельницкий. Книга третья -
31 >
- А вы кто будете? - Я его писарь, лейтенант Пауль... Комиссар Вильдгарт будет ждать нас там... Прошу следовать за мной. Рекомендую не противиться. Со мной пшталунк - отряд рыцарей, и я выполняю приказ военачальника этой местности! Что оставалось делать? Вовгур только пожал плечами. Закончится ли все это разговором, или дело дойдет до сечи?- Я не люблю стычек, как на поединке. Настоящая резня - это моя стихия! - бахвалился поручик Самойло Лащ, гарцуя на своем ретивом гнедом коне. - Этим конем, подаренным ему Конецпольским, он очень дорожил. Коронный гетман любил иногда позабавиться, одаривая лошадьми своих любимцев. И в старости не изменил своей благородной привычке. И не Удивительно, что Самойло Лащ, будучи хотя и не единственным, но счастливым любимчиком Конецпольского, гордился этой милостью коронного гетмана. Подобрав по своему вкусу таких же, как и сам, отчаянных головорезов из королевских гусар, поручик не скрывал своих кровожадных намерений. - Ненавижу эти казачьи скопища мятежных хлопов! - не раз откровенничал он с Николаем Потоцким, чтобы как-то обосновать свои настойчивые просьбы направить его в распоряжение польного гетмана. Ему не хотелось участвовать в европейской войне, в которую цесарь и иезуиты втянули и Польшу. Эта война не возвеличивала шляхтича, участие в ней не считалось героизмом! Хотя Потоцкий всячески скрывал истинные намерения в этом походе на Украину против казаков, но сообразительный Лащ понял, что именно здесь произойдет взлелеянное в его мечтах побоище! Военным же делом искушал Лаща и Конецпольский. Он уговаривал его возглавить отправлявшиеся в Европу польские войска. По просьбе австрийского цесаря, Польша вынуждена была помогать иезуитам в этой затяжной европейской войне. Вот уже много лет в Европе идут беспрерывные ожесточенные бои с протестантами. Разгромили чехов, сломили их вооруженное
