Иван Ле. Хмельницкий. Книга третья -
21 >
за Дунай и снова сосредоточивает их на Белоцерковщине, постепенно продвигаясь к Днепру. - При такой ситуации не мало ли будет и восьми тысяч? - произнес Богдан, вдруг вспыхнув как спичка. - Вот за этим и послали меня к тебе казаки Кизимы и Скидана!.. - смелее заговорил Беда. - И Романа прихватил с собой, чтобы веселей было. Нынче по Украине столько вооруженных людей слоняется! Кто-то же нас объединяет... - Беда смутился и замолчал. - Да я тоже напросился пойти с ними. Думаю, что лишним не буду! Да и к вашим в Субботов наведались мы с лубенскими казаками, - вдруг заговорил Данило Нечай. Богдан улыбнулся. Все-таки объединяются люди!.. И старался сдержать себя, не подливать масла в огонь, и без того раздутый Бедой. Неизвестно, что еще из этого получится. Богдан стал внимательнее присматриваться к казаку Данилу Нечаю. С какой юношеской искренностью оправдывался он. В Субботов наведываются друзья, не забывают! Да и в Петрики в такую даль приехали! Казачество - в крови народа, казачество - как вера, как источник жизни. Даже вздохнул Богдан, подумав об этом... В разговор вмешался и друг юности Богдана Станислав Кричевский: - Я теперь, Богдан, служу в Белоруссии в королевской армии. И у нас собираются послать жолнеров не то за Дунай в Европу, не то на границу с Москвой... А тут услышал о тебе от наших людей, которые вернулись с сейма... Как о большом событии рассказывают! Какого-то, говорят, Богдана Хмеля на сейме король в присутствии шляхты возвеличил! На свою голову, мол, генеральным писарем реестрового казачества в чине полковника назначил. Для них ты "какой-то Богдан Хмель", а для меня друг моей юности. Помнишь, как мы зачитывались Кампанеллой!.. - Не надо вспоминать об этом, Станислав! - прервал Богдан, сразу погрустнев. Кричевский подумал: не о послушнице ли он вспомнил? Какой глубокий след оставила она в сердце друга! - Да, ты прав... Вот я собрался и махнул разыскивать тебя. У нас в