Классика

18 >

   - Боже мой! Да не  бурсак  ли  это  Стась  Кричевский?..  -  воскликнул
Богдан, протягивая руки.
   - Он же, он, Богдан!  Только...  Где  эта  бурса,  где  эти  подольские
бубличницы, печерские послушницы?! Воюем...
   - С кем, за что?
   - Скорее сами с собой. А за что... Даже король этого сказать не сможет!
Недавно и мы вот вернулись. Были на Дунае, уже и с французами... богов  не
поделили!
   - Боги ведь едины и неделимы!
   - Едины. А в трех  лицах,  забыл?  Священное  писание  забывать  стали,
Богдан!..
   - Но на Дунае ходила молва, Стась, что  только  земные  боженята  никак
тиары не поделят, за самого старшего среди богов жизнь свою отдают. Ах, да
ни дна им, ни покрышки. Хорошо, что ты наведался к нам, в эту спасительную
глушь.
   - А не нагрянет ли к нам эта беда из-за Дуная?
   - Возможно, нагрянула бы... Да хватит уже об этом,  пусть  сами  короли
гасят эти пылающие жертвенники. Ведь  встретились  старые  друзья!  Словно
вместе с этой весной,  дорогие  мои  друзья,  вы  вернули  дни  прекрасной
юности...



8

   Юхим Беда посторонился, и растроганный до  слез  Богдан  увидел  казака
Данила Нечая, забрызганного грязью, с подоткнутыми за пояс полами  жупана,
с саблей на боку. Молодой, задорный, как говорится, ладно скроен и  крепко
сшит, он нерешительно приблизился к Богдану, чтобы  поздороваться.  Черные
глаза его, как у турка, воскресили в памяти Богдана страшные дни плена.
   Богдан вздрогнул, словно хотел избавиться от нахлынувших  воспоминаний,
поздоровался, прижимая к груди коренастого юношу. А к  нему  уже  подходил
Роман Гейчура.
   - Вот так день!.. Ну и гости!  Здравствуй,  брат  Роман.  Кого-кого,  а
тебя, Гейчура, никак не ожидал встретить тут! - искренне признался Богдан,
как родного обнимая и целуя бойкого казака.
   - Золотаренко Иван тоже хотел с нами, да есаулы...
   - Казацкие дела, брат  Богдан,  -  вмешался  Беда.  -  Неспроста  и  мы
приехали к тебе в такую распутицу. Полковник Золотаренко сказал нам:  мол,

Следующая

18 >