Иван Ле. Хмельницкий. Книга третья -
17 >
дождей. Но люди по-своему понимали казачьего писаря. "Готовиться ли пахать поле или снова войны ждать?" - спрашивали. - Ходят слухи, что ваши украинские люди отказываются подчиняться Короне, - робко намекали гостю. - Может, пан писарь и не знает об этом? - Как же так не знает. Ведь писарь первым должен обо всем знать и передать людям, - оправдывался Богдан. - А люди всюду люди! - многозначительно намекал он. - Белорусам тоже небось хочется жить и трудиться на своей земле для своей семьи, а не гнуть спину в батраках. К тому же стремятся и приднепровцы. Только они более приспособлены к казачьей жизни. Им приходится постоянно воевать с турками, да и со своими панами не мирятся. - Известно, паны везде одинаковы, - соглашались белорусы, уловив в словах писаря намеки на то, что у них давно уже наболело. Беседовали чаще все же не во дворе матери Богдана, а на берегу полноводной реки. Ее стремительное течение, бурные пенистые гребни волн почему-то вызывали мысли о могучей, народной силе. Только бы пригрело весеннее солнышко. Богдан прекрасно понимал, что среди присутствующих крестьян может оказаться и какой-нибудь гнусный предатель. Не причинить бы вреда матери своими разговорами... Наступил уже полдень, густой утренний туман рассеялся. Вдруг кто-то заметил, как с черниговской дороги свернули на их улицу забрызганные грязью вооруженные всадники. А вскоре прибежал из дому и Григорий. Он пробился сквозь толпу людей к Богдану, дернул его за полу жупана. - Уже вернулся... - кратко сообщил. - Кто? - сразу не понял Богдан. - Да казак, гонец твой вернулся из Киева. И не один, а с казаками или старшинами. Во дворе матери Богдан прежде всего увидел сотника Юхима Беду. Он приветливо улыбался, идя навстречу Богдану. А поодаль хлопотали возле лошадей еще несколько человек. Одни казаки приехали или и старшины? Один из приехавших оставил своего коня и направился к Хмельницкому.