Анатолий Виноградов. Черный консул -
77 >
"Декларации прав", ручаемся нашими головами. Винсент Оже усталым взглядом посмотрел на их головы, словно решая вопрос о качестве такого залога и словно предвидя, что эти три головы упадут под ножом гильотины как головы людей, случайно вознесенных на гребне волны и сметенных девятым валом. Франция видела перед собою ведь всего только Национальное собрание колеблющихся людей. Еще четыре года - и гигантский взлет восемнадцатого столетия уничтожит дворянскую Францию. Конвент разгромит феодализм и сам погибнет под ударом свинцового кулака, на котором написан непреодолимый для Конвента семнадцатый параграф "Декларации": "Право собственности священно и неприкосновенно". В Париже сдвинулась секундная стрелка, и на часах истории прошли густые тени вековых по качеству событий. Оже говорил: - Друзья, вы собраны мною для того, чтобы Туссен, наш тайный вождь, которого - увы! - не хотят признать свободным ни за какое золото, чтобы Пьер Шаванн, чтобы Жан Риу, чтобы Доминик Биассу, чтобы Жорж Пуссен, Феликс Тютуайе, Жан Пьер Руссо, Бенедикт Корбейль, Франсуа Виньерон и Кларети Валлон вместе с Теодором Канглотаном, а также чтобы и ты, наш неожиданный и не очень верный союзник, Риго, знали, что, доверившись французским грамотам и "Обществу черных друзей" в Париже, мы сделали большую ошибку. Из шестидесяти нас осталось тридцать семь... Где остальные? Люди исчезают в Париже бесследно, и белые и черные. Вот уже вечер, а Дессалин еще не вернулся. Нынче утром не стало еще четверых. Вчера неизвестно где погибло двое. Ни королевские магистраты, ни господин Мирабо, ни начальник Национальной гвардии не могут найти следов наших товарищей. Что это? Роковой случай или истребление шестидесяти лучших цветнокожих, уполномоченных от племени Гаити и доверенных первому городу мира - Парижу? Я для того вас созвал... По твоему приказу, Бреда, - сказал Оже, обращаясь к Туссену. Негры и мулаты повернулись к маленькому большеглазому человеку с