Анатолий Виноградов. Черный консул -
53 >
так прославить простого актера, то каким же почетом мы окружим величайшего химика Франции! - Я не поеду, сударь, я не поеду, дорогой сэр! Даже если завтра я взлечу на воздух вместе с пороховым складом, - сказал Лавуазье, переходя на английский язык и приглашая к тому же английского гостя. Лавуазье в своей наивности думал, что горячность Юнга объясняется незнанием французского языка. Юнг немедленно разубедил его в этом. Мадам Лавуазье почувствовала по некоторым ноткам разговора, что нужна ее помощь и, быстро приблизившись к Юнгу, спросила, не хочет ли он еще чаю. Юнг встал, поблагодарил, отказался и стал собираться, торжественно прощаясь со всеми, как бы подчеркивая, что если английская манера уходить без прощания уместна в Лондоне, то он считает ее ненужной в Париже. Проводив чопорного английского гостя почти до самой вискеты, Лавуазье снова появился в зале. Его ждал у двери Оже. - Я хочу, чтоб господин Лавуазье подарил меня счастьем свой беседы, - сказал он, ломая слова. - Прошу вас, - сказал Лавуазье, приглашая мулата в маленькую гостиную. Оже заговорил не сразу. Лавуазье вдруг испугался. Он понял, что мулат приехал недаром, что в нем, в Лавуазье, нуждаются не как в случайном представителе "Общества друзей чернокожих". - Господину Лавуазье известно, - начал Оже, словно выдавливая из себя слова, - что мы живем в доме Шельшера, нашего большого друга, который немало сделал добра для цветных людей. Лавуазье кивнул головой. Оже с расстановкой заговорил снова: - Вчера сестру господина Шельшера погребли на кладбище. Это была чудная девушка, наш провожатый и хранитель в этом страшном Париже. Она ухаживала за больным Туссеном. Вчера мы узнали, что она умерла не просто. К Туссену неизвестное лицо прислало аббата, желавшего приобщить Туссена как умирающего. Туссен отказался принять аббата. После его ухода сестра Шельшера обедала с нами и выпила глоток воды из чашки, стоявшей на столе