Анатолий Виноградов. Черный консул -
4 >
беззвучных шагов по снегу, безмолвных мыслей и молчаливых догадок. - Тридцать девять выстрелов с промежутками, - сказал доктор. - Как далеко нам идти? Закутанный человек пожал плечами. Женщина быстро выступила вместо него: - Мы пройдем Новый мост и Самаритэну, потом около моста Ошанж свернем направо... Вот и все. - Хорошо, - сказал доктор и вдруг, быстро вбежав на ступеньки ближайшего здания, спрятался за колонной. Спутники, слегка замедляя шаг, продвинулись вперед. Роскошная, ярко освещенная карета, запряженная четверкой, двое слуг и форейтор. Человек, откинувшийся на атласных подушках, без парика, обмахивающийся шляпой с плюмажем, - все это быстро промелькнуло перед ними. - Вот он, - задыхаясь, говорил доктор после проезда экипажа. - Вот он, господин Мирабо, проматывающий королевские взятки, спасающий шкуру Капетингов, этих кровососов Франции... недавно сидевший за долги, а теперь катающийся на пуховых подушках в золоченой карете. Этот болтливый вор и негодяй с продажной душонкой, не стоящий плевка проститутки Пале-Рояля или даже пьяной либертинки, стонущей под матросом в трактире Гавра. Кулаки доктора сжимались. Маска соскочила, треуголка сбилась. Легкий тюрбан из голубого шелка повязывал голову хрипящего в негодовании человека. Он стоял на лестнице, освещенный полной луной, протягивая вперед прекрасную, словно выточенную, руку, а лицо с треугольным подбородком, маленьким носом, складками горечи около губ морщилось безумным гневом, хотя глаза сохраняли звездный блеск. Они были огромны, печальны и в то же время необычайно жизненны. Он смотрел на своих незнакомых спутников, но, казалось, их не видел. В нем было и бешенство и детская беспомощность, как у человека, давно потерявшего представление о личной жизни. Мгновение спустя он успокоился. Он поднял маску и, вплотную подойдя к своему спутнику, вскинул на него строгие и проницательные глаза. - Я не спросил вашего имени, кто вы такой, - почти сердито обратился он