Анатолий Виноградов. Черный консул -
27 >
не выздоровел, но очень многие заболевали. И тогда вам пришлось бы кинуть золотой подвесок к вашему испанскому золоту. Вот любитель денег! Вот истинный врач! Раздался стук в комнату. Стук условный. Все переглянулись. Больной посмотрел в сторону входа и громко, отчетливо, как пароль, произнес: - Квисквейа. Вошла женщина, поклонилась больному и с удивлением обвела комнату глазами. - Кого вы ищете, сестра Шельшер? - спросил Оже. Но она уже нашла сама. Она узнала Марата по одежде, улыбнулась и сказала: - Светает. Я была на овощном рынке, а сейчас на углу нашей улицы столкнулась с вашим слугою. Он переоделся нищим и при виде меня сказал только одну непонятную фразу: "Попросите хозяина вынести мне семь су". Я уверена, что он меня не узнал, мы виделись ночью, зато я его узнала, так как тогда он нес фонарь. - Семь су, - повторил Марат. - Я могу дать семь су этому нищему, если граждане разрешат пригласить его сюда. Взоры всех обратились в сторону больного. Тот кивнул головой. Через несколько минут Лоран Басе с большой пестрой котомкой дорожного попрошайки был введен в комнату. Лукаво сощурившись, он поклонился, не будучи уверен, следует ли ему узнать в черном человеке неуловимого Друга народа. Короткими условными фразами Марат успокоил своего телохранителя. Лоран Басе вынул из котомки ворох корректур восемьдесят четвертого номера "Друга народа" и разложил перед Маратом. Тот быстро, привычным взглядом узнавая им же написанные и трижды прочитанные статьи, сообщения и заметки, перелистал номер несколько раз и корявым почерком дрожащей руки написал, издеваясь над термином королевского цензора, Imprimatur [печатать позволяется]. Лоран Басе встал, прошептал быстро: - Вам сегодня лучше не появляться в округе Кордельеров. Через посредство "Монитора" вам собираются предложить добровольную явку на суд Национального собрания. - Дураки, - сказал Марат, - они думают, что я читаю эту сволочь.