Анатолий Виноградов. Черный консул -
25 >
покрытой снегом, что легкие вашего товарища, лежащего здесь, простужены и наполнились кровью. Вы сделали тяжелый путь в поисках свободы. Что ответит вам французский народ? В "Обществе друзей черного народа", где заседают господа депутаты с берегов Жиронды, вы не найдете друзей народа. Вот вы назвали господина Лавуазье. А знаете ли вы, кто этот Лавуазье? Когда разъяренный Париж пошел штурмом на королевскую Бастилию, кто как не Лефоше, помощник господина Лавуазье, вице-директор Арсенала, отпускал пороховые бочки защитникам королевской тюрьмы? А? Что вы скажете на это? - Как здоровье Туссена? - спросил Биассу, перебивая Марата. Оже взглянул на доктора, как бы передавая ему вопрос. - Ваш больной вне опасности, - глухо сказал Марат, - он бредит латынью, как испанский иезуит. Кто научил его латыни? - Некий старый аббат, - ответил Биассу. - Доктор Марат, у вас на лице столько удивления, что я должен поделиться с вами печальным наблюдением. Мы вместе с моим другом Шельшером, в доме которого живем, смотрели во "Французском театре" зрелище под названием "Черный, каких мало среди белых, или Негр Адонис". Французская публика показывает на сцене крашенного человека, все достоинство которого состоит в том, что он отдает жизнь, спасая своего ничтожного и глупого господина. Неужели думаете вы, что все достоинства наших племен будут всегда состоять в том, что мы добровольно будем кормить собак господина Массиака! Не каждый из нас "Адонис"! - Где Адонис? - прошептал больной в постели и, приподнявшись на локте, открыл удивленные, большие, сохранявшие еще лихорадочный блеск глаза. Все встали за исключением Марата. У всех на лицах отразилась живая и самозабвенная радость. Оже и Биассу подошли к больному. Они стояли с выражением такой почтительности, такой огромной радости, что, казалось, совсем забыли о присутствии постороннего человека. - Бреда, дорогой Бреда, дорогой начальник! Как хорошо, что ты