Геннадий Мельников. В страну Восточную придя... -
89 >
по твоей милости шесть человек капитан с парохода высадил, как они домой
доберутся?
И уже пришли из других бараков "контрактованные" подрядчиков
Скидельского, Ключевского, Журавского, Галецкого, Дунаева, Попова...
- Все они, кобели нечесаные, в одну дудку дуют, нас голодом морят,
работу требуют, а деньги не платят...
Зажатый в дальнем углу разъяренными людьми, зло выкрикивающими каждый
свое горе с одним общим выводом - заработанные деньги давай, Кауров
затравленно озирался и, чувствуя, что страсти накалились до нельзя, скоро и
бить начнут, бросился к открытому окну.
Дорогу ему заступил Данила Буяны. - Покуда деньги не выплатишь - на
работу не выйдем, - и пропустил его.
Хотели мужики и за Кирилловича взяться, душу отвести и кулаки почесать,
но Данила не позволил.
- Этот свой; хоть и лается, а лямку с нами тянет, из общего котла
хлебает, на работу поднимает. Служака, в мать его...
К концу июля распогодилось, приморское лето в силу входило. Солнце
днями припекало и, рано проснувшись, наскоро умывшись и подкрепившись, чем
бог послал, дорожники группками разбредались по городу в поисках работы. Но
отыскать ее удавалось очень редко, разве что в порту пароходы разгружать, но
на них стали обижаться артели китайские и корейские. Впрочем, дорожникам
чаще грубо отказывали и прочь гнали работодатели: им и платить чуть ли не
вдвое больше надо, чем азиатам, и наказать за строптивость требовалось.
Молва о смуте на строительстве железной дороги мгновенно разлетелась по
городу. Рабочие три дня уже не выходили на работу, но власти пока не
вмешивались, выжидали, как подрядчики сумеют обуздать свою рать вшивую,
голопузую, не кормленную.
Однако начальник строящейся дороги инженер Урсати гневался. Высокий
темп был потерян, и тот запас прочности, набранный в первые разгонные дни,
утрачен. Каторжники-доходяги и солдаты подневольные рвения в работе не
проявляли, откровенно волынили. Им спешить было некуда. Одна надежда -