Геннадий Мельников. В страну Восточную придя... -
83 >
Издали видно - деревня, серьмяга серая, голь перекатная, хоть и поддева
енотовая. Сперва с тебя жирок домашний и румянец девичий слетят, голос
хриплым станет, прокуренным, спина и шея от солнца коричневыми, а брюхо
белым, ладони мозолями толщиной с копыто лошадиное покроются, а вены на
руках морскими канатами вздуются.
- Работать будешь со всеми, от зари до зари - световой день. Да час на
обед. Отдыхать - в дождливую погоду. Жить - пока в бараке, а потом, как
здесь насыпь возведем и рельсы уложим и дальше пойдем, в балаганах, шалашах
и палатках. Радеть будешь - во вторые руки переведу. С Буяным Данилой не
вяжись - он тебя с собой в каталажку утянет. Горлопанов поддерживать станешь
- прочь вышибу, копейки заработанной не выдам.
Едва краешек солнца поднимался из-за Гнилого угла, как Кириллович,
бравый отставной саперный унтер, бранью будил людей в бараке, выгонял их во
двор, где кашевары уже разливали черпаками по мискам пшенную, гречневую,
ячневую, овсяную или какую другую кашу.
- Пошевеливайтесь, катюжане, - покрикивал Кириллович.
- Сам ты кат, - отругивались мужики, с хрустом потягиваясь, ополаскивая
холодной морской водой, в которой мыло не мылилось, лицо и шею, пятерной
приглаживая спутанные волосы, завтракали, вскидывали на плечи кайлы и
лопаты, или хватали отполированные до блеска ручки тачек и, пуская по ветру
синие махорочные дымки, нестройной колонной тянулись к месту работы.
Дорогу начали строить в середине апреля, дружно, сразу в нескольких
местах и большим количеством народа. От причала Добровольного флота, что в
бухте Золотой Рог, мимо Семеновского покоса, густо заставленного китайскими
и корейскими фанзами, до Амурского залива скалу рубили крепко охраняемые
каторжане, привезенные в Приморье с Сахалинской каторги. Дальше, от
Куперовской пади до Первой речки копошились "контрактованные" Галецкого,
Фомина и Каурова, а за ними до Второй речка трассу густо облепили солдаты