Классика

79 >

грандиозный! И внимание ему уделить надо особенное.


МЕДНИКОВ. ВЛАДИВОСТОК.

     В  самом  начале  апреля  девяносто  первого  года  приехал  Андрей  во
Владивосток   и   поразился  его   оживленности.  Переселенческие  бараки  в
Солдатской слободке на  мысе Шкота заняли "контрактованные" на строительство
железной  дороги - их целых триста  человек  привез  на днях "доброволец" из
России.  Кроме них, как говорили, с Сахалина привезли  полтыщи  каторжан, да
солдат  два  батальона.  Причалы  порта  были завалены  разными  грузами - и
мотками телеграфной  проволоки, и  бочками  битума,  и ящиками  с  тронутыми
ржавчиной кирками и лопатами,  и ломами,  и молотами, и  черными, пропахшими
креозотом  шпалами, и  накладками и костылями с синими чешуйками окалины  и,
главное, длинными, уложенными сытыми  штабелями, тускло мерцающими на солнце
рельсами.
     Побродил Андрей по  городу, поспрашивал людей, где  здесь берут  дорогу
железную строить, и ему посоветовали идти в Солдатскую слободку и там искать
подрядчиков. Вернулся Андрей к знакомому бараку, где два года назад с отцом,
матерью  и братьями в  карантине жил. Солнце садилось  в тайгу  за  Амурским
заливом  и последние лучи  его  уже  не  грели; да и то,  зяб он  больше  от
потерянности  и одиночества,  душегрейка из  енота  мехом внутрь расстегнута
была.  У  костерка мужики  чай в  котле кипятили и  нехитрой снедью ужинали.
Плоская  и круглая рыба на  листе жести  лежала  печеная, хлеб,  разрезанный
крупными  ломтями, соль да луковицы.  Какой-то  лядащий  мужичонка,  отдирая
щепкой  от  жести пригоревшую рыбу, уныло  бормотал, - Казали нам, що  в тим
краю будыте жыты як  у боха за двырыма. Хлиб родыть, лучэ ны можа буть, лис,
вода, чо хочь, все е.  А монахи и попы казалы,  шо там е рыба  та, шо матырь
божа йила  в чистый четверх, кохда плакала по  умершому сынови. А  як до нэй
прийшов  анхыл  и спытав  ии,  чохо вуна плаче, то вуна казала, шо плаче  по
умершому сынови.  Туди анхыл  казав ий: "Ны  плачь, твий  сын  воскреснэ, як

Следующая

79 >