Геннадий Мельников. В страну Восточную придя... -
55 >
к плечу прикладом прижал - для стрельбы изготовился. А Степан, глубоко
вздохнув и собрав всю силу, размахнулся и засадил елку в отдушину. Медведь
взревел весь, разбуженный, заворочался, но Степан, рассвирепев до крайности,
крепко держал елку, уперся, прижимал зверя к земле, мешал ему из берлоги
разом выпрыгнуть. Медведь резко дернул елку на себя, а потом ее вытолкнул и
полез из берлоги. Степан еще пуще рассвирепел, поднатужился, уперся
вершинкой в его башку, да тут и Иван, изловчившись, оглушительно выстрелил.
Медведь дернулся, крякнул и осел в берлоге. А Степан в горячке уже и за нож
схватился, но Иван его за руку дернул, - не спеши. Быстро скусил бумажную
верхушку патрона, высыпал в ствол ружья порох, пыж загнал, пулю свинцовую
закатил, сверху еще пыжом прижал ее, чтобы не выкатилась, сыпанул остатки
пороха на полку кремневки и жестом велел Степану шагнуть назад.
- Подождать трошки надо. Если жив, то сейчас в себя придет и полезет
наверх с силой удвоенной. А мертв - пар из берлоги идти не будет.
Подождали. Тут-то Степана испуг обильным потом и прошиб, а затем и
ознобом. И необъяснимое веселье напало. Иван заметил и сказал, - Со всеми
так по первости. С медведем драться - дело серьезное, а сделал - легкость
необычная, разве что ноги становятся как ватные, подгибаются.
Стояли, ждали, смотрели в берложий зев. Потом чуток расслабились, по
цигарке крепкого самосада свернули, огонь на трут высекли, перекурили, жадно
и глубоко затягиваясь, елкой, для верности, в берлогу потыкали, а потом и
медведя, на лапы задние петли набросив, веревками выволокли. Не спешил Иван,
добре стрелял, в ухо попал, шкура целая оказалась.
- Перву шкуру себе возьмешь, на обзаведение, а мясо поделим пополам.
Потом на шкуру моя очередь будет, - улыбнулся Иван и в плечо толкнул
дружески.
Степан согласно головой кивал. Лестно ему было шкурой медвежьей перед
женой и сыновьями похвалиться. В жизни-то первая; сам добыл.