Геннадий Мельников. В страну Восточную придя... -
29 >
плеч, обнажив свое еще не старое, мускулистое тело. Один из кэнши в поклоне
подал ему на лакированном подносе короткий меч, подал так, что Сайго
пришлось потянуться за ним, вытягивая шею. Видя это движение, телохранитель
поймал себя на мысли, что страстно желает резко взмахнуть мечом и
предотвратить страдания любимого вождя. Но удержался, не желая ни замутить
чистоту последней воли Сайго, ни вызвать возможных усмешек многочисленных
его врагов, да и зная, что он не даст ему мучиться в агонии.
Сайго взял с подноса меч, бегло взглянул на синеватое лезвие, обхватил
рукоятку обеими руками и вонзил острое лезвие слева в живот. Проведя его
направо, он открыл средоточение духа, энергии, воли, гнева, доброты,
мудрости и всей жизни, и освободил чистою и не оскверненною свою душу.
Затем, спокойно и бестрепетно повернув в ране меч, Сайго провел его немного
вверх, сделав таким образом дзамондзи - сэппуку настоящего буси. Сейчас, он
знал, все самураи, друзья и враги, будут чтить его величайшую честь и
достоинство. Выдернув из раны меч, потянувшись вперед и вытягивая шею, он
горизонтальным движением правой руки положил его на поднос. В ту же секунду
блеснул длинный меч кайшаку и голова Сайго упала на землю. Так ушел Сайго
но-Такамори и вместе с ним ушла старая, феодальная страна Ямато.
А на востоке в ясном небе поднимался оранжево-красный шар солнца.
Грядущий день сулил непогоду.
Два самурая, молодой и пожилой, осенним днем десятого года Мэйдзи (1877
год) грустно сидели в жалком трактире на самой окраине Кагосимы за пустым, в
сущности, столом, и прощались. Одному из них завтра предстояло отправиться в
Нагасаки и затем за море, а второму суждено было остаться по-прежнему
служить в замке сацумского князя.
Прежде дружны они не были, скорее, так, едва знакомы, да и разница в
возрасте была ощутимой - лет тридцать, но после всего случившегося, когда
для молодого самурая рухнул весь мир и в душе плескалась лишь горечь