Геннадий Мельников. В страну Восточную придя... -
26 >
доблеска начищенный бронзовый колокол, храбро нырнула в туман, который
вскоре рассеялся и обнажил сперва зеленые уже берега Русского острова, потом
острые пики скал-близнецов "Ослиные уши" и обрывистые высокие кручи
полуострова Шкота, и просторный рейд, и спокойную гладкую воду бухты Золотой
Рог, и прижавшийся к ней узенькой полоской на северном берегу город
Владивосток - столицу Южно-Уссурийского края.
- Уфф..., приехали!
Заря бледно-розовым светом окрасила восток, четко обрисовав за
неглубоким и нешироким заливом контур дымящегося вулкана Сакурадзима.* В
древнем замке сацумских князей, которым он верно служил всю жизнь, Сайго
но-Такамори**, великий воин, генералиссимус, знамя самураев страны Ямато,
начал приготовления к своему последнему сражению. Внешне он был спокоен, в
движениях нетороплив, распоряжения отдавал ровным, четким голосом. Но гнев
душил его. Подняв восстание, он был убежден, что император не считает его
поступок нарушениям вассальной верности. Разве не он, Сайго Такамори, нанес
поражение последнему сегуну Кэйки, разве не он собирал самураев под лозунгом
"Сонно" - почтения и верности императорскому дому? А восстание..., что же,
оно было поднято против тех, кто воспользовался его победой, отверг принцип
"Дзеи", призывавший к изгнанию гайдзин - рыжеволосых варваров, так густо
заполнивших божественную землю страны Нихон, против его бывшего соратника,
коварством захватившего фактическую власть. Сейчас, окруженный на горе
Сирояма*** императорскими войсками, набранными из простолюдинов - крестьян,
горожан, даже париев-эта и потерпевший в последнее время от этого сброда
несколько поражений, Сайго уже и не рассчитывал на победу. Что же, значит,
это его карма... Но, посылая жалкие остатки своих войск на верную гибель, он
и себе не искал ни убежища, ни спасения. Проведя жизнь в боях, он перестал
бояться смерти. Да и честь самурая, кодекс Бусидо - Путь воина, который он
