Вячеслав Шишков. Ватага -
96 >
Блохин исподлобья взглянул на него, брезгливо сморщился и звеняще
крикнул:
- Имя!
Отец же Петр, кушая с квасом толокно, говорил жене:
- Пока что, обращенье вежливое... Надо, в порядке дисциплины,
предложить свой труд по гражданской части. Интеллигенции совсем не стало, -
и громыхнул басом на Васю, сынишку своего: - Жри, сукин сын! Жулик...
Вася, худой, как лисенок, давится слезами, тычет ложкой в миску,
давится толокном, чрез силу ест. После горячей порки ему очень больно
сидеть.
Вот весной Вася угонит чью-нибудь лодку, уедет к Зыкову. Отца он
ненавидит и на мать смотрит с презреньем: с толстогубым партизаном эстолько
времени валандалась. Толстогубый парень, как спускался с лестницы, подарил
Васе будильник и еще бронзовую собачку, очень красивенькую: "На, кутейничек.
Я на твоей мамке вроде оженившись". Так и сказал парень, ноздри у парня
кверху, и глаза, как у кота, Вася это хорошо запомнил. Вася совсем даже не
жулик, раз подарили... А к Зыкову он уедет обязательно. Зыков по лесам
рыщет, а в лесах медведи, черти, лешие... Вот бы сделаться разбойником. Ну,
и занятная книжка - Разбойник Чуркин. Книжку эту и другие разные сказки он
добывал у Тани Перепреевой. Вася очень любит сказки.
Любит сказки про богатырей и купеческая дочка Таня. Ха, быть любушкой
богатыря, ходить в жемчугах, в парчах, спать в шатрах ковровых среди лесов,
среди полей, будить рано поутру своего дружка заветного сладким поцелуем.
И от страшной кровавой были Таня Перепреева, большеглазая монашка, едет
в голубую неведомую сказку, чрез седой туман, чрез белые сугробы, чрез свое
девичье сказочное сердце... "Зыков, Зыков, миленький".
Зыков, сам сказка, весь из чугуна и воли, с дружиной торопится в поход.
Но вот задержка: надо отправить жену, Анну Иннокентьевну, в дальнюю заимку,
здесь опасно, да и с глаз долой... Анна Иннокентьевна плачет. Как она
расстанется с ним? Но пять возов уже нагружены добром, и ямщики откармливают