Вячеслав Шишков. Ватага -
91 >
Они были уже дома, раздевались.
- Куда ж бежать? - спросила Верочка.
- В Монголию. Выберемся на Чуйский тракт, а там чрез Кош-Агач, в Кобдо,
в Улясутай.
- Дорогой убьют, - сказала мать.
В глазах Тани промелькнули огонь и дрожь.
- Мы поедем к Зыкову - восторженно проговорила она - Зыков даст нам
охрану.
- Полно! - вскричала мать. - Опять Зыков? Постыдись...
- Да, да, Зыков! - выкрикивала Таня, и все лицо ее было, как пожар. -
Зыков спаситель наш.
- Что ты говоришь! - вскипела мать. - Несчастная дрянь! Дядю-то
постыдись родного... Спаситель...
Таня тяжело задышала, села на диван, опять поднялась, перекинула на
грудь косы, нервно затеребила их:
- Мамаша! Я люблю Зыкова! Люблю, люблю... К нему уеду... Вот!
Мать и в ярь и в слезы, мать пискливо кричала, топала каблуками в пол.
Таня заткнула уши, мотала головой и, потеряв над собой волю, твердила:
- Люблю, люблю, люблю...
- Ах ты, проклятая девченка! - и мать звонкую влепила ей пощечину, и
вторую, и третью. - На! На, паршивка! На!
Дядя растерянно стоял, разинув рот.
- Вот, полюбуйся на племянницу! - пронзительно закричала мать. - Вот
какие нынче девки-то! - и, застонав, побежала грузно и неловко в спальню.
А подросток Верочка плевала на сестру, подносила к ее носу сухие
кулачки:
- Разбойницей хочешь быть? Атаманшей?! Тьфу!
Вволю наплакавшись, Таня пошла на обрыв реки и долго глядела на
скалистые, покрытые лесом берега, в ту сторону, куда скрылся черный всадник.
Хоть бы еще разок увидать его. Зыков, Зыков! Но напрасно она в тоске ломала
руки: черному всаднику заказан сюда путь.
Черный всадник собирается в глубь Алтайских гор. Там, в монастыре, за
белыми стенами, крепко сидели белые - пыль, шлак, отбросы - последний на
Алтае Колчаковский пошатнувшийся оплот. Они будут уничтожены, раздавлены,
как клопы в щели: Зыков идет.
Таня видит его, Таня торопит родных от'ездом.
Перепреевы спешно распродали, раздарили мебель, посуду, а сундук с