Вячеслав Шишков. Ватага -
80 >
и три сотни шапок высоко прошили воздух.
- Ну, ребята! - загремел Зыков с коня. - Худо ли, хорошо ли, а дело
сделано. Кто был повинен перед простым людом, тот брошен псам. А
остальное... - он горько махнул рукой.
И никто не догадывался, что делалось у Зыкова в душе: горючий стыд и
злоба бичевали душу. Кровь, всюду кровь и разрушенье. Глаза его были красны
до крови, глаза были в едучих, проклятых слезах.
Он погрозил нагайкой несчастной толпе горожан, крикнул:
- А вы - сидеть смирно! Красные идут. Красным служить верно.
Он выехал вперед и крикнул:
- Трога-ай!..
Коняги, кони, кобыленки засеменили ногами. И опять воздух содрогнулся
от неистового стона рожков, пиканья пикулек, рева труб, грохота барабанов.
В хвосты, в бока вытянувшейся чрез городишко тысяченогой гусеницы
полетели камни, палки, комья льда. Это, взвизгивая, свирепствовали
ребятишки.
И голоса мужчин и женщин прорывались то здесь, то там:
- Церкви!.. Христопродавец... Тать кровожадная!.. Чтоб те... Церкви
сжег...
- Смерть Зыкову!
- Молодец Зыков!.. Так и надо.
И на самом краю, когда хвост отряда спустился на реку, с чердака
колченогого домишки шарахнул выстрел. Крайний всадник кувырнулся с коня в
снег.
Быстро отделились пятеро, и через минуту растерзанный стрелец-мальчишка
был сброшен с чердака.
Глава XIII.
Зыков сказал ехавшему с ним рядом Срамных:
- Дьявол ты!.. За кой прах показал мне ту девчонку.
- Шибко поглянулась?
Зыков молчал. Он был мрачен, глаза пустынны, холодны.
- Ежели поглянулась, брал бы... Жена не сдогадается. В горах места
много. Все равно достанется кому-нибудь. Девок дурак жалеет.
Зыков молчал.
- А пошто ты так круто повернул? Надо бы какой ни на есть порядок
завести.
Зыков сказал сквозь усы:
- Много мы набедокурили. На душе чего-то тяжко. Эх, что же я!.. - И он
зашарил глазами по рядам.
- Курица! - крикнул он рыжеусому, краснорожему в николаевской черной