Вячеслав Шишков. Ватага -
74 >
мрак, глаза же горели яростно и дерзко.
Сегодня он должен образумить своих единоверов, ставших на разбойничью
стезю. Должен, должен! Без того не умрет... И да будет проклят его сын,
отступник...
А его сын, отступник, облокотился на бархатную скатерть круглого стола,
стиснул руками свою голову, слушает Ваньку Птаху, и душа его рвется из
силков.
У Тани слезы на глазах, и в голосе Ваньки Птахи слезы:
У залетного ясна сокола
Подопрело его право крылышко,
У заезжего добра молодца
Что щемит его ретиво сердце.
Зыков мотает головой и горько крякает. А Ванька Птаха, поводя плечами,
еще страстней выводит седую песню. Он, как завороженный, ничего не видит,
кроме колдовских девичьих глаз, и больше ничего ему не надо.
- Ах ты! Ах... - дико, страшно вскрикнул Зыков, он вцепился в свои
волосы и застонал, глаза его налились тоской, как осенним черным ветром. -
Будет тебе, дьявол!.. Эх... Давайте пить. Давайте гулять... Эх, Танюха,
сердце мое... Пей!..
И все, как в угаре, и все - угар.
Таня пляшет и поет и плачет. В дверь высовывается голова матери. С воем
летит в дверь, в косяк, бутылка и вдребезги, как соль.
- Эй, веселую! - кричит Зыков.
Ванька ударил ладонь в ладонь, прыгнул на средину комнаты и грянул
плясовую.
Весел я, весел
Сегодняшний день,
Радостен, радостен
Теперешний час.
Ванька пляшет, топочет, свистит, бьет каблуками в пол. Зыков пляшет,
ухает, вскидывает руки и, когда бросается в присядку, дом дрожит и лезет в
землю. Ванька притопывает, гикает, кружит тонкую былинку Таню:
Видел я, видел
Надежду свою,
Что ходит, гуляет
В зеленом саду.
Таня, изгибаясь, притворно вырывается от парня, как от солнца день, вот
подбоченилась, вот чуть приподнимает то справа, то слева край платья, и
маленькие легкие ноги ее в веселом беге.
Зыков хлопает в ладоши, как стреляет, и в два голоса с Ванькой:
Щиплет, ломает
Зелен виноград,