Вячеслав Шишков. Ватага -
71 >
Кучей, как бараны, бросились назад, давя друг друга и скатываясь с
лестницы.
- Зыков... Зыков...
Но один из них, красавец Ванька Птаха, уже на улице вдруг круто
обернулся, словно его что-то ударило в затылок, и обратно побежал вверх по
лестнице.
- Ты, Зыков, кликал меня?
Зыков поставил серебряный кубок с вином и оглянулся:
- Нет.
- А мне почудилось - кликал.
- Садись... Тебя-то нам и надо... Снимай армяк.
Ванька Птаха живо распоясался, неуклюже поклонился Тане:
- Здорово живешь, госпожа барышня, - и, откинув скобку белых и мягких,
как шелк, волос, застенчиво сел на краешек дивана.
Таня взмахнула густыми ресницами и уставилась в молодое, веселое лицо
парня. Семь белых пуговок на высоком вороте его зеленой рубахи плотно жались
друг к другу, как горох в стручке. На груди же была вышита райская птица и
крупная надпись: "Ваня Мтаха". Девушка грустно улыбнулась, по монашьему
бледному лицу, на черную монашью кофту, скатилась слеза.
- Ну, Птаха голосистая, развесели, - сказал Зыков. - Сударыня-то моя
чего-то куксится.
- Это мы могим, конешно...
Зыков тронул ладонью пугливое Танино плечо:
- А ты не куксись, брось.
- Странно даже с твоей стороны требовать, - и горько, и ласково
ответила Таня.
- Э-эх!.. - и Зыков заерошил свои волосы.
А там, возле горящей колокольни, возле отгудевшего колокола, тоже
раздалось многогрудно:
- Эх...
Там на колокольне, жарились четыре трупа, и когда веревки перетлели,
удавленные, один за другим, дымясь и потрескивая, радостно прыгнули в пламя.
И каждый раз толпа вскрикивала:
- Э-эх...
- Это, должно быть, колокол упал? Блямкнуло... - спросил Зыков.
- Стало быть колокол, - ответил Ванька Птаха.
Зыков дышал отрывисто и часто. Хмель гулял в голове, и кровь в жилах,
как огонь.
- А вот я им ужо покажу, чертям. Кажись, шибко разгулялись. Дьяволы.
- Гуляют подходяво, - сказал парень, и его взгляд встретился со