Вячеслав Шишков. Ватага -
7 >
- Спит.
Народ прибывал. В моленной полно. Запахло кислятиной промокших овчин,
луком и потом.
Шорохом ширился шопот, и повертывались кудластые головы к келье старца.
- Отцы и братия, - появился Зыков с зажженной свечей в руке. - Родителю
недужится, почивает. Совершим чин без него, соборне, еже есть написано.
И ответил мрак:
- Клади начал. Приступим с верою и радением. Аминь.
Натыкаясь вслепую друг на друга, - только маленькие оконца багровели, -
кержаки сняли с гвоздей лестовки, разобрали коврики-подручники - с ладонь
величиной, что подстилают под лоб при земных поклонах, и чинно встали на
места.
Возгласы чередовались с пением хором, вздохи - с откашливаньем и
стенаньем. Сложенные двуперстно руки с азартом колотились в грудь и плечи,
удары лбами в пол были усердно-гулки.
Зыков кадил иконам, кадил молящимся, внятно читал с завойкою по книге.
Чмыкали носы, по бородам катились слезы. У Зыкова тоже зарябило в глазах:
Нерукотворный Спас взирал на него уныло.
- Трижды сорок коленопреклоненно, Господи помилуй рцем...
И мололи тьму и сотрясали кедровый пол бухавшие земно великаны.
Благочестивое пыхтенье, вздохи, стоны прервал громкий голос Зыкова:
- Помолимся, отцы и братия, от всея души и сердца, по-своему, как
Господь в уста вложил.
- Аминь.
Он уставился взором в строгий Спасов лик, воздел руки, запрокинул
голову, - черные волосы взметнулись:
- О, пречестный Спасе, заступниче бедных и убогих. Разожги огонь ярости
в сердцах наших, да падут попы-никонианцы-табашники и все власти сатанинские
от меча карающего. Да соберем мы веру свою правую, и сохраним, и нерушимо
укрепим. Как ты, Спасе и Господи, гнал вервием торгующих из храма, так и меч
наш карающий с дымом, с кровью пронесется над землей. Верное воинство твое -
дружину нашу - спаси и сохрани во веки веков...
- Аминь... Во веки веком... Спаси сохрани... - засекло набухший
вздохами воздух.
Зыков земно поклонился Спасу, встал боком за подсвечник и, подняв руку,