Вячеслав Шишков. Ватага -
66 >
горы блинов были с'едены, вино выпито и вынесенная на улицу купеческая
гостиная, вся в цветах, коврах, мебели, оглашалась дружным ревом:
духовенство соборне служило молебен.
На рояли стояло кресло, в кресле высоко восседал в ризах пьяный поп,
держащий под пазухой четверть водки. Лохматый протодьякон выхватил изо рта
трубку и по-медвежьи взвыл:
- Завой-ка глас шесты-ы-ый!..
Архиерей, воздев руки и, с трепетом взирая на сидящего угодника, елейно
залился:
- Приподобный отче попче, угости винишком на-а-а-с...
Четыре дьякона возженными кадильницами чинно кадили угоднику, гостям,
толпе зевак. Гости крестились кукишами, некоторые стояли на коленях, в толпе
плевались, слышались недружелюбные выкрики и ругань.
Но все это тонуло в ответном благочестивом реве глоток:
- Приподобный отче попче, угости винишком на-а-а-с!..
Срамных сидел за роялем, как лесовик, он со всей силы брякал в клавиши
двумя пятернями враз и дико орал какую-то разбойничью. Рояль гудел и
грохотал, дико ревели гости и кадильницы, мерно позвякивая, курили фимиам.
Насте хотелось хохотать и оскорбленно плакать.
- Проклятые!.. Чтоб вас громом разразило... - сквозь слезы твердила она
и заливалась хохотом.
В стороне за столом, совершенно один, всеми забытый и все забывший,
сидел, пригорюнившись, Зыков. Он подпер голову рукой и о чем-то думал.
Настя хотела итти домой, но в это время:
- Благочестивые братие и сестры! - козлом проблеял архиерей и замахал
руками. - По синодскому приказу сейчас начнется кандибобер!
Он круто повернулся, поправил митру:
- Рработай!..
И все духовенство - скуфьи, камилавки, парчевые ризы - с азартом, разом
накинулось на бородатых купчих. Купчихи, разыгрывая роль, визгливо кричали,
бегали вокруг столов, опрокидывали стулья. Попы сладострастно схватывали их,
валили на диваны, кровати, ковры и при всем народе делали вид свального
греха.
Тогда сам Зыков плюнул, встал: