Классика

65 >

голосами, курят трубки, сипло отхаркиваясь и сплевывая через плечо.  Мужчины
в сюртуках, пиджаках, поддевках, халатах.
     Зыков смеялся, всматривался из-под ладони  в  лица,  с  трудом  узнавал
своих.
     - Залазь, Зыков, гостем будешь!
     Сряду же после третьей пушки в соборе и других церквах ударил малиновый
пасхальный трезвон. Толпа горожан, что  густо  окружала  ковровую  площадку,
враз повернула головы.
     А трезвон летел в  ночи,  веселый  и  нарядный,  гулко  бухали  тяжелые
колокола и в трезвоне, в лунном свете чинно двигался из собора крестный ход.
Где-то там,  все  приближаясь,  колыхались  церковные  напевы,  и  следом  в
разноголосицу звенело звонкое ура ребятишек.
     Толпа  расступилась,  изумленно  разинула  рты,  пропуская   незнакомое
духовенство. Ирмосы священники пели в двадцать ядреных  голосов,  многие  из
граждан сдернули шапки, закрестились, но, прислушавшись к  словам  распевов,
раскатисто захохотали и напялили шапки до самых  переносиц,  а  некоторые  с
плевками и руганью пошли прочь.

     Лишь  только  духовенство,  сияя  ризами,  вступило  на  ковры,   гости
бросились под благословение к долгобородому архиерею. Тот благословлял  всех
наотмашь, приговаривая:
     - Изрядно хорошо, - и совал для лобызанья кукиш.
     Возле архиерея лебезили, потирая руки  и  кланяясь  в  пояс,  осанистый
купец в енотке и его жена долгобородая купчиха со шлейфом и под  зонтиком  -
хозяева.
     - Пожалуйте, ваше просвященство, к самоварчику.  Отцы  крутопопы,  отцы
дьяволы... Ваши окаянства! Милости просим от трудов наших праведных...
     Когда архиерей, благословив блины и питие, стал садиться,  из-под  него
выдернули стул. Митра покатилась, архиерей кувырнулся, задрав вверх ноги,  и
заругался матерно.
     Настя смеялась, колокола  трезвонили  во-всю,  огромные  костры  весело
пылали, распространяя тепло и свет, а трупы удавленных  смотрели  с  виселиц
обледенелыми глазами.
     Настя побежала домой - не ограбили бы хулиганы,  а  когда  вернулась  -

Следующая

65 >