Вячеслав Шишков. Ватага -
60 >
идет...
- Ну, смотри, ваше благородье.
Оба повернулись и, хихикая, вышли вон. Погоняя коня, бородач сквозь
смех говорил солдату:
- Что-то Зыков скажет? Антиресно...
Зыков удивился:
- Ну? Неужто так-таки к чорту и послал? - нахмурил лоб, подумал и
сказал улыбаясь: - Молодец. Не трогать.
- Он хороший человек!.. Спасибо! Не трог его... Только выпить любит...
- кричали в толпе.
Зыкову наскучило, ушел в дом, хватил вина и устало повалился на диван.
- Аж голова во круги идет... Фу-у-у...
- Фу-у-у, язви тя! Видала, Настюха, что добра-то? - ввалился потный,
весь в снегу, запыхавшийся Гараська. - В деревне сгодится... Женюсь...
Думаешь, Зыкову буду служить? Хы, нашел Ваньку. Ну, и натешился я... Только
женски все сухопарые подвертывались, а я уважаю толстомясых... Ого, бражка!
Давай, давай... А где же наши? - Гараська выхлестал два ковша браги, спрятал
под лавку мешок: - Ежели хошь иголка пропадет, убью... - взял другой мешок,
пустой, пошлепал Настасью по заду и удрал.
Кой-где, по улицам, по переулкам, возле домов и домишек с выбитыми
стеклами валялись не то пьяные, не то расстрелянные солдаты, выпущенные из
острогов в серых бушлатах арестанты и прочий сброд. Улицы безлюдны,
раз'ездов не попадалось, с площади доносился неясный гул.
Зыков задремал.
А внизу Мавра, повар и приказчики пекли блины. Блинов целая гора.
Блинный дух повис над площадью, над долиной реки, над темным лесом.
А там, за лесистыми горами, в недоступных взору горизонтах, притаились
села, города, столицы, белые и красные. На восток, по стальным, бездушным
лентам, спешат грохочущие поезда, набитые тифом, страхом, отчаянием. Это
люди бегут от людей же, бегут, как звери, по узкой звериной тропе вражды. И,
как звери, они безжалостны, трусливы и жестоки. Люди, как звери, одни бегут,
другие нагоняют. Вот настигли. Горе, горе слепому человеку. Даже луна в
звездных небесах грустно скосила глаза свои на землю, а над всей землей