Вячеслав Шишков. Ватага -
48 >
похрапывали, валяясь на полу, гуляки.
Глава VIII.
- Кутью сюда, долгогривых, - низким, твердым голосом бросил Зыков,
входя в собор.
За ним шла ватага. На его голове новая лисья, с бархатным верхом,
шапка. На лоб, из-под шапки, свешивались черные, подрубленные волосы.
- Надеть шапки! - сказал он, обернувшись. - Чего сняли? Нешто это
Господня церковь? Это так себе... Обман.
Постороннего народу никого, одни мальчишки. Поповский Васютка тоже
здесь.
Весь народ у лавок, у магазинов, у лабазов. Еще утром трубари трубили
во всех концах: именем Зыкова, его веленьем будет раздаваться народу
купецкое добро.
В городе никакой власти нет, кроме власти Зыкова, единой, страшной. На
высокой качели, вчера приспособленной поляками для казни, висят с утра
четверо мещан, две бабы и мальчишка. Толпа вздумала громить лавченку. Этих
поймали. Зыков отдал приказ - вздернуть.
Все приказчики мобилизованы, но главная раздача идет через руки
партизан. Мелькают аршины, крепким кряком рвется каленый на морозе ситец,
ножницы стригут куски сукна.
- Эй, тетка! Сколько семьи? Получай... Пять аршин кумачу, десять аршин
ланкорту, три платка, восемь аршин твину. Пачпорт! - И карандаш резкую
делает кривуль-отметку. - Следующий!..
Снуют по площади, по улицам нагруженные мукой, горохом, кумачами,
обутками людишки. Румяная деваха радостно улыбается морозному солнечному
дню: поскрипывая новыми полусапожками, она тащит нежданную получку и под
мышкой банку с паточным вареньем.
Вылетел из лавки мальчик, бежит, машет связкой баранок, рад.
Остановился у виселицы, взглянул на трупы и, печальный, тихо поплелся домой.
В крепости партизаны принимают от солдат оружие. Деловито, не торопясь
и с толком. По богатым дворам забирают лошадей.
Зыков задал всем работу. Он в соборе, но он везде: и всякий из
партизан, на какой бы работе ни был, видит строгие глаза его, слышит его го-