Вячеслав Шишков. Ватага -
43 >
Зыков не при чем.
Фортки, двери закрывались, и долго в домах, в хибарках шуршал тревожный
разговор иль шопот.
Весь город был в параличе.
Зыков, горячий, как огонь, выскочил из бани, - на красном исхвостанном
веником теле чернеет широкий кержацкий крест, - кувырнулся в сугроб и
запурхался в снегу.
- Стережете, ребята?
У всадников блестели под луной винтовки.
- Парься спокойно. Стерегем.
Кому же спится в эту ночь? Непробудно спят на морозе Шитиков со
старухой и женой, да еще в мертвом свете почивает утыканное крестами
кладбище. Между могил стремглав несется ослепший от страха заяц, за ним,
взметая снег, - голодная собака или волк.
Об убийстве Шитиковых в доме купца Перепреева никто не знает.
Сам Перепреев, плотный старик с подстриженной круглой бородой, ходит из
угла в угол и зловеще ползет за ним его большая тень.
- Папаша, что же нам делать? Папашечка, - хнычет его младшая дочь
Верочка, подросток. Она умоляюще смотрит на отца. Отец молчит.
Таня в темном углу возле окна, в кресле, поджала ноги под себя. Она,
видимо, спокойна. Но душа ее колышется и плещет в берега, как зеркальный
пруд, в который брошен камень.
Таня знает: ночь за окном темна, ночь сказочна, грохочет пушка, луна
прогрызла тучи, и кто-то пришел в их жалкий городишко из мрачных гор. Кто
он? Русский ли витязь сказочный, иль стоглавое чудище - Таня этого не знает.
И кто ответит ей? Отец, сестра, мать?
- Папашечка, послали бы вы на улицу приказчика разузнать. Напишите
письмо начальнику в крепость, - говорит Верочка.
Отец бессильно, с горечью машет рукой, вновь залезает на окно, и
выглядывает в фортку.
На тумбе, возле дома, торчит штык, чернеет борода:
- Эй, милый!
Но милый отворачивается и сплевывает в снег.
На диване, крепко перетянув голову полотенцем, охает хозяйка. Верочка
подходит к ней, долго смотрит на нее, потом с чувством целует:
- Мамашенька...