Вячеслав Шишков. Ватага -
37 >
- Вот сволочи... Аж мороз по коже...
Как только вступили в город, рыжий дядя Срамных сделал выстрел, тогда
на всех колокольнях раздался торжественный трезвон. Глаза Зыкова чуть
улыбнулись. Он ласково оглянулся на Срамных.
Все улицы по пути были освещены кострами. В переулках у костров
выгнанные из домов и хибарок горожане, и в каждой кучке - зыковский всадник.
Народ по приказу кричал ура, махали шапками, платками, флагами,
особенно усердствовали мальчишки.
Собаки раз'яренно кидались на рожечников, стараясь вцепиться в глотки
лошадей. Крайний всадник снял с плеча вилы, ловко воткнул их в захрипевшего
пса и перебросил через забор.
Зыков, гордо откинувшись, ехал на коне царем. Он совершенно не отвечал
на восторженные крики. Только изредка подымал нагайку и выразительно грозил
толпе.
Лишь показались ворота крепости, с вала пыхнул огонь и вместе с
пламенем тарарахнул взрыв, как гром. Кони шарахнулись и заплясали. Бежавшая
за отрядом толпа метнулась врассыпную, многие упали, опять вскочили, в
ближних домах вылетели стекла.
Зыков с подручными рысью в'ехал в крепость.
На валу, около того места, где разорвало пушку, хрипя, полз на карачках
бородатый, в поддевке человек. У самых ног зыковского коня он протяжно
охнул, перевалился на спину и вытянулся, закатив глаза. На откосе неподвижно
лежал еще один, зарывшись головой и руками в снег.
- Чурбаны неотесанные, - раздраженно сказал Зыков. - Из пушки палить не
могут.
- Я им говорил, - замахал руками прибежавший, бледный весь, как
полотно, солдат. - Пушка незнакомая, старинная, чорт ее ведает, что за
пушка... А они до самых краев, почитай, набили порохом... Вот и... Трое
твоих орудовали, двое тута-ка, эвот они... А третьего не знай куда фукнуло,
поди, где ни то на крыше. Я от греха убег.
Еще подходили солдаты, тряслись, как осинник.
- Есть другая пушка? - спросил Зыков. - Ну-ка, давай сюда. И пороху