Вячеслав Шишков. Ватага -
36 >
- Тпрру... Товарищ Зыков, - сказал запыхавшийся солдат. Белый конь его
мотал головой и фыркал. - Так что на митинге единогласно все тридцать пять
человек постановили присоединиться к вам, товарищи... Долой Колчака, да
здравствует Красная армия и красные партизаны с товарищем Зыковым во
главе... Ура!.. - солдат замахал шапкой, конь его закрутился, все закричали
ура.
- Добро, - сказал Зыков. - Вы решили, ребята, по-умному. И нам работы
меньше, и ваши головы останутся на плечах торчать. Спасибо. Ну, готово, что
ль? Дай-ка огня.
Десяток выхваченных из костра горящих головней мигом, как в сказке,
осветили Зыкова. Он вынул из-за пазухи часы:
- Эвона, одиннадцать скоро. Горнист! Играй сбор!
Медный зов трубы звучно и резко прокатился над рекой. Лес и горы,
тотчас отозвавшись, пробредили во сне. У многочисленных костров закопошились
партизаны, и вот, как на крыльях, стали слетаться к месту сбора всадники.
Зыков махнул рукой. Горнист сыграл "повзводно, стройся". Две сотни живо
встали головами к городу.
- Вот, братцы! - прокричал Зыков, указывая на стоявшего рядом поляка. -
Это наш враг был, теперича друг и брательник. Я его крестил в реке, в
Ердани. Имя ему теперича дадено Андрон, а фамиль Ерданский. - Бороды враз
взмотнулись, и над головами лошадей прокатился шершавый смех.
- Ну, теперича на гулеванье!..
Зыков вымахнул вперед отряда, за ним - сподручные. Развернули знамя.
Рожечники наскоро продули берестяные рожки, дудари испробовали дудки,
пикульщики - пикульки.
- Айда за мной!
Ударил барабан, горласто задудили многочисленные рожки и дудки, два
парня бухали колотушками в медные тазы, в которых только-что варили хлебово,
свистуны в такт барабану оглушительно высвистывали.
Музыка стонала, выла, скорготала, хрюкала. Партизан от этой музыки
сразу затошнило, у всех заскучали животы. Гараська заткнул уши пальцами и
скривил рот: ужасно хотелось взвыть собакой.
Даже Зыков густо сплюнул и сказал в бороду: