Вячеслав Шишков. Ватага -
35 >
Он повернул коня, и все шагом поехали к кострам.
Месяц прогрыз подтянувшиеся к небу тучи, и в мутном свете видно было,
как трепаным дымом проплывали облака.
- К утру вызвездит, - проговорил рыжий. - Ишь, казацкое солнце ладит
рыло показать, - и махнул рукавицей на луну.
- Слушай, Срамных, - обратился к нему Зыков. - Город заперт?
- Так точно... Кругом дозоры. Офицерье схвачено. Крепостной начальник
схвачен... Пушку я досмотрел старинную, у церкви валялась, в крепости, велел
своим ребятам на вал втащить... Вдарить можно. Опять же встреча тебе будет:
трезвон и леменация... Приказ мной даден.
Приволокли поляка. Бритая, без шапки голова, большие усы закорючкой
вниз. Глаза на толстощеком лице прыгали, как у помешанного. Весь взмок, и
едва держался на ногах.
- Пане... Змилуйся, пане!.. - дрожа и стуча зубами, упал он пред
Зыковым в снег лицом.
"Сейчас пытать начнет", - сладостно подумал Гараська, пьянея звериным
чувством.
- Встань. Какой веры?
- Католик, пане... Католик.
- Рымской, что ли? О, сволочь... Разорвать бы...
- Дозволь мне, Степан, - хрипло загнусил сзади широкоплечий горбун с
свирепой мордой и сверкнул огромным топором.
- Нет, мне, Зыков, мне... - и Гараська соскочил с коня.
- Ну, ладно. Живи, - милостиво сказал Зыков. - Эй, дайте-ка ему сухую
лопотину... Раздеть... Вишь, у молодца руки зашлись.
Когда поляк был одет в теплый полушубок, Зыков сказал ему:
- Коня тебе не дам. Беги за нами бегом, грейся. Посмотришь, как Зыков
царствует, и своим перескажешь. Ежели твоя планида допустит тебя домой
вернуться, и там всем расскажи про Зыкова. Я так полагаю, что спас тебя не
зря. Ты кто? Ты враг мой, а я тебя возлюбил. И я мекаю, что много грехов
тяжких за это мне сбросится с костей. А теперича...
- Скачут, скачут! - закричали голоса.
Зыков обернулся к городу. В неокрепшем лунном свете мчались четверо.
- Передались!.. Без кроволитья! - кричали издали.