Вячеслав Шишков. Ватага -
33 >
единого всех вырежут, секим башка. Так и толкуй своим по-русски... Чуешь?
Поперек реки...
- Ты кто есть? Провокатор? - словно проснувшись, прокричал солдат. -
Эй, мужик, мужик, стой!..
Но рыжий быстро скрылся в мутной мгле.
Солдат поднял тревогу. Искали на конях, бегали с фонарями. Рыжий - как
сквозь землю.
Поляки решили не спать всю ночь. Два их офицера после купеческого
угощенья были навеселе. Они отдали приказ: завтра же разыскать бродягу и
повесить, а потом заказали привести для услады свеженьких девченок.
Дом поповский на горе. Отца Петра все еще нету.
Артамонов подходит к окну.
- Что это такое?
Сквозь белый мрак мутнеют на реке огни. Их много. Огромная дуга огней
примкнула концами к городскому берегу и в средине прервалась. Костры, должно
быть. Наверное, рыбаки добывают рыбку. Должно быть, так.
На душе Федора Петровича противно, тошно и смертельная тоска.
Матушка укладывает Васю.
- А вы оставайтесь, в лото поиграем до отца Петра.
Артамонов молчит. Сердце невыносимо ноет. Хочется застонать протяжно и
громко.
- Покойной ночи, - говорит он и, чиркая на ходу спички, спускается к
себе вниз.
Возле купеческого крыльца по привычке дремлет караульный. Он видит
страшный сон, мычит и охает.
На соборной колокольне сторож пробил девять.
Весь город спит. Федору Петровичу не спится.
Глава VI.
Вдруг, словно по команде, на сонных улицах, на реке, в лесу и всюду
загрохотали выстрелы. На всех колокольнях враз ударили в набат. Чрез
соборную площадь, чрез взор и слух проснувшегося караульного, с гиканьем и
свистом промчались в снежной мгле гривастые и черные, как черти, тени.
- Господи Суси, Господи... - закрестился караульный, и его колотушка
покатилась в снег.
Федор Петрович Артамонов вскочил с кровати, на босую ногу надел пимы,
накинул барнаулку-шубу и, весь дрожа, вышел за ворота. Было тихо, только
снег крутил, и он подумал, что все это ему пригрезилось.