Вячеслав Шишков. Ватага -
23 >
Нешто иноки старой веры не били царских слуг, не лили крови? Вспомни,
старик, сколько и нашей крови в то время пролито. Вспомни страданья
протопопа Аввакума.
- Семя антихристово! Много вас, предтечев, развелось. Но и сам
антихрист уже близ есть. Мозгуй! Голова пустая! По числу еже о нем - 666 -
узнаешь его, число же человеческое есть антихристово.
- Кому нужны твои старые слова? - запальчиво, но сдерживаясь,
проговорил Зыков. - О каком числе речь? Много раз предрекалось число сие,
даже с незапамятных времен древних. Какое твое число, старче?
- Лето грядущее: едина тысяча девятьсот двадцать.
Старик заметил яд улыбки в густых усах и бороде Зыкова и голосом
звенящим, как соколиный крик, рванул ему в лицо:
- Демон ты или человек?!. Пошто харю корчишь?.. Во исполнение лет числа
зри книгу о вере правой.
- Не чтец я твоих заплесневелых книг!! - загремел, как камни с гор,
голос Зыкова, и все кержаки, даже сосны поднялись на цыпочки, а старик
разинул рот: - Оглянись, - какие времена из земли восстали?! Ослеп - надень
очки. Книга моя - топор, число зверя - винтовка да аркан!
- Уходи, Зыков, уходи! - весь затрясся старик. - Не друг ты нам, всех
верных сынов наших отвратил от пути истины... Горе тебе, соблазнителю...
Знаю дела твои... Уходи! - неистово закричал старик, и его костыль угрожающе
поднялся.
- Уходи, Зыков!! - вмиг выросли в руках бородатых кержаков дубинки. С
треском, ломая поваленные сосны, толпа метнулась к Зыкову:
- Христопродавец!.. Прочь от нас!!
Но молодежь вдруг повернулась грудью к своим отцам.
С злорадной улыбкой Зыков соскочил с пня и пошел, не торопясь, к
заимке, затягивая на ходу кушак.
И толкались, лезли в его уши, в мозг, в сердце: крики, гвалт, стоны,
матершина кержаков.
Ехали медленно. Гараська то был мрачен: вздыхал и оглядывался назад, то
лицо его, круглое, как тыква, и румяное, вдруг все расцветало в сладкой